Весь день берег заряд телефона и не серфил интернет. Утомительное ожидание убивало бесконечностью и длиной светового дня. Антон сломал как можно больше камыша и сделал себе подобие настила, на котором сидеть было не так холодно, благо и зимы в Нефтекумске теплые, редко когда бывает минусовая температура.
Стемнело и вероятность того, что охотник явится с каждой минутой уменьшалась. Наконец, сдавшись, в семь часов, он вышел из укрытия и позвонил Милане.
– Как ваши успехи в поиске брата?
– Плохо. Нету его в городе, точно. Или убит и спрятан или сбежали. Надеемся на второе, но со счетов уже три дня не снимались деньги. Как твои?
– Никак, не встретил ни охотника, ни сома.
– Сармака!
– Чего-либо, в общем, ни того, ни другого. Хотел узнать номер такси, чтоб вызвать.
– Да я сейчас приеду за тобой, будь там.
– Ок.
Через пятнадцать минут прикатила, шурша шинами по гравийке, черная приора Миланы. Прозябший Антон прыгнул в теплый салон и подул на побелевшие руки. Вид у девушки был уставший и встревоженный одновременно, потерять брата вслед за подругой это сильный удар для любого. Синие глаза блестели слезами, а белки краснели сосудами из-за частого плача.
– Я еще эту хрень нашел, – сказал Антон, показывая красный флакон.
– Что это?
– Плавало в озере.
– Мало ли всякой дряни валяется, ты б еще презерватив подобрал. Ты смешной, если честно.
– Нет, ты послушай меня. Не надо смеяться. Смотри – это какой то флакон из мира науки, здесь значок радиационной опасности и все по-японски. Это не российский рынок ввез. Был бы знак нашего таможенного союза. Это кто-то по почте переслал.
– Так.
– Почта то у вас есть?
– Есть.
– Такое чувство, что этот охотник не совсем охотник.
– Только почту русские держат, она государственная. Надо ехать разговаривать. Завтра только. Сегодня устала сильно. Я тебя высажу за квартал до гостиницы. Эти дигаи нормально с тобой? Ты много там не болтай, понял? Ни с кем не говорил там, надеюсь?
– Нет, ни с кем.
– Хорошо. Единственная гостиница просто в городе. А родне я про тебя, конечно, сказать не могу.
IV
В здании почты пахло канцелярией и было душно. Две старушки стояли в очереди за получением бандероли. Козловский и Милана подошли к освободившейся девушке-оператору и попросили позвать старшую. Через пять минут откуда-то из внутреннего кабинета пришла полная женщина в очках и из-за преграждающей стойки вопросительно уставилась:
– Чего вы хотели?
– Можно с вами отдельно переговорить, без посторонних ушей, – намекнув на других сотрудниц, сказала напористая Милана.
– Ладно, – женщина вышла из ограждения и втроем они отошли в угол зала почтамта.
– Видите ли, у нас деликатная просьба, – начала Милана, – не могли бы вы раскрыть кое-какую информация для нас, за дополнительную оплату, разумеется.
– Пять тысяч и одна услуга, – сходу согласилась женщина-управляющая, в бедном городе каждому заработку будешь рад.
– Какая услуга? Насчет вашего супруга?
– Как вы догадались? Вы безамайка?
– Да.
– Правду о вас говорят, что мысли читаете. Так и есть, достал его начальник.
– И его заместитель.
– Да, правильно. Я бы хотела их наказать и отвадить от моего Вадика.
– Они на работе лёд употребляют?
– Да, Вадик мой он не такой. Просто в их власти находится.
– Говорите адрес. Гагарина?
– Да! Водоканал, руководитель слесарной мастерской Жаданович Сергей Игоревич. Зам нужен?
– Нет. Найдем сами.
Выйдя из здания почты, вид у Миланы был полный решительности и отваги, она как боевая амазонка вела свою приору к месту расправы. Зазвонил её айфон последней модели, и девушка, не отрываясь от руля ответила и замотала головой: «Они в конец путают, это не мы». Отключила вызов и с силой ударила по рулю.
– Представляешь, наши подожгли дигайский ларек овощной. Старшие совсем озверели.
– Что мы должны сделать в водоканале?
– У тебя за поясом ствол, да?
– Да, травмат.
– Отлично. Сейчас узнаешь, дай-ка его мне, на пять минуток. Не понимаешь нашей движухи?
– Совершенно. И не понимаю того разговора, который был на почте.
Машина сбавила ход и с предсмертным свистом тормозных колодок остановилась у главного входа в нефтекумский водоканал, поставляющий горожанам грязную техническую воду вместо питьевой. Стремительно ворвавшись в здание, Милана направила дуло пистолета на перепуганного охранника и тот поднял вверх руки. В черной длинной юбке и коротком приталенном пуховике девушка-безамайка была самой «le morte» в лице проходящих мимо по коридору, пугавшихся черного ствола, сотрудников организации.