— Все! Скоро увидимся, — я поцеловала маму в щеку, надела рюкзак, ухватила поудобнее чемодан и лихо забежала в лифт.
В одиночестве мне тоже стало не по себе, но я быстро уняла дрожь, отгоняя неприятные мысли.
В летнюю ночь на улице было прохладно. Как хорошо, что окна нашей квартиры выходят во двор и мама не видела, что у подъезда меня поджидал не Стас, а таксист и нервно покуривающий дядя. Последний оглядел меня недовольно, показательно вздохнул, но все же молча забрал мой чемодан. Быть может, он такой хмурый и неприветливый только с виду. Мне очень хотелось в это верить, потому что кроме него и собственного отца в другой стране я пока не могла довериться никому.
Ночная Москва была хороша. Я прощалась с любимым городом на лето, периодически отвлекаясь на телефон. Стаса я давно заблокировала, но парень весь день пытался найти способ со мной связаться. Думаю, скоро его пыл остынет, потому что рядом обязательно окажется слащавая Карина. Предательство Стаса уже не так сильно душило меня, скорее, это чувство затихло из-за более насущной проблемы.
В последние дни мне названивали подруги, друзья, одногруппники — все. Вот только для себя я решила, что отвечу им по прилету в Турцию. Я всегда была слишком активна, в центре внимания и всем старалась помочь. Но сейчас... сейчас мне просто хотелось побыть наедине с собой и узнать историю своих предков, о которых ранее совсем не ведала.
Регистрация прошла успешно, и вот спустя каких-то полтора часа мы усаживались в кресла самолета. Именно в эту минуту сердце отчего-то неимоверно громко стучало. Быть может, от волнения — ведь я скоро увижу самого важного человека в жизни каждого ребенка. Я ждала этой встречи, очень сильно ждала, предвкушая знакомство с родственниками. Интересно, у меня есть братья или сестры? А какой у отца дом? Как он попал в Россию?
Я бы предпочла завалить дядю вопросами, но тот всем своим видом показывал, что недоволен мною. Чем я не угодила? Джинсами? Распущенными волосами? Чем?! Родственничек лишь втыкал в телефон и периодически громко с кем-то разговаривал на языке, что, к сожалению, мне был непонятен.
Я бы хотела с ним поладить, но вместо этого гордо молчала, демонстрируя, что тоже его не замечаю. Что поделать, схожий нрав. Лишь перед вылетом не смогла сдержать любопытства и задала вопрос:
— Как он? — думаю, Муса и так понял, что я об отце.
— Он... — дядя странно замялся, будто не знал, что ответить, хотя постоянно с кем-то был на связи, — он ждет тебя.
Я неловко улыбнулась — было приятно знать, что меня ждут, хоть родственники и не совсем довольны моим воспитанием и тем, что я полукровка. Отвернувшись к иллюминатору, я успокаивала себя мыслью о правильности этой неожиданной поездки — не увижусь с отцом сейчас, буду жалеть всю жизнь. Мне не хотелось этого допустить, я стремилась узнать того мужчину, что всю жизнь любил мою маму. Надежда на их воссоединение была призрачной, но, как и у любого ребенка, очень желанной. Сейчас я чувствовала себя именно такой — девочкой меж двух огней.
— Пристегните ремни, мы взлетаем. — Самолет выехал на взлетную полосу, а я пролистнула в голове последние дни в Москве, надеясь, что впереди меня ждет только самое интересное.
Глава 7
Стамбул. Мне так и не удалось узнать этот город, потому что все три часа мы просидели в аэропорту. Дядя не дал мне возможности прогуляться по городу, мотивируя свое нежелание покидать аэропорт опасением опоздать на рейс до Мардина и усталостью после четырехчасового перелета. Я стояла на улице, смотрела на палящее солнышко и думала лишь об одном: как же хочется выйти за стены аэропорта. На этот раз я все-таки решила сжалиться над нервно курящим дядюшкой.
Лучи солнца ласкали кожу, и под строгим взглядом родственника я демонстративно сняла джинсовку и оголила плечи. Все туристы здесь выглядели практически так же — были легко одеты, но дядю это не устраивало. Что-то неразборчивое он бормотал себе под нос, отворачиваясь и отходя от меня, будто я ему совсем никто. Всем своим видом я пыталась показать, что мне плевать на его мнение, хотя, быть может, где-то в глубине души... Нет! Точно плевать.
Три часа пролетели в нервном ожидании. За это время я связалась с мамой, порадовалась, что она так и не узнала о расставании со Стасом, а также вдоволь насладилась напряженным молчанием между мной и Мусой. Имя-то какое... Интересно, а какая у моего отца фамилия? Я ведь этого совсем не знала — всю жизнь гордо носила фамилию дедушки — Великая. София Великая. Мне до безумия нравилось. Но и фамилию отца тоже очень хотелось узнать. Я почти уже задала этот вопрос, но дядюшка, увидев мой открывающийся рот, мигом отвернулся — он не хотел говорить со мной и всячески демонстрировал раздражение, усталость и непонятное напряжение, которое каждый раз заново передавалось мне после его эмоциональных разговоров по телефону.