Эту историю я слышала впервые. Никогда особо не интересовалась у мамы, потому что видела, как ей больно и тяжело, не хотела ворошить прошлое, виня в случившемся лишь одного конкретного мужчину, что оставил своего неродившегося ребенка. От бабушки лишь раз слышала — подслушивала тайком, — что мамулечка говорила отцу о беременности, писала ему, вот только он не отвечал — мы ему были не нужны.
— Мам, меня не интересует ваша история. Точнее, не так — меня не интересует этот человек, — улыбнулась я ей, протягивая ладонь в знак поддержки. — Справлялись без него раньше и справимся дальше, так что пусть уходит, — махнула я головой на мужчину, который высокомерно следил за нами, скрестив руки на груди.
— Что?! — он еще и голос осмелился повысить. Какая наглость вообще, да еще и в чужом доме.
— Нет-нет, Софи, это не твой отец, это… твой дядя, — остановила нашу перепалку мама.
— И? Это ничего не меняет, — я вновь улыбнулась ей, но ответной реакции не увидела.
— Понимаешь... твой отец тяжело болен. А ты... его единственная дочь. Он прислал своего брата, чтобы попросить нас приехать к нему, — на глазах мамы вновь навернулись слезы — она любила моего отца, его одного только и любила, хотя трус был этого недостоин.
— Значит, человек, поспособствовавший моему рождению, решил замолить грехи перед смертью? — ровно поинтересовалась я, так и не осмелившись назвать его отцом.
— Софа... — слегка осуждающе поправила меня мать, — он твой отец, с которым вы ни разу не виделись. Он написал письмо...
Мама протянула мне странный пожелтевший конверт, а я даже в руки не стала его брать, прекрасно понимая, как умело могут подобные мужчины присесть на уши.
— У твоего отца рак легких, тяжелая форма, — уже другим — спокойным тоном заговорил мой новоиспеченный дядя.
Я не понаслышке знала, что такое рак легких, ведь именно от этого умер мой любимый дедушка — прекрасно помнила, как сильно он страдал и мучился. Сердце сжалось, я даже и не думала, что так отреагирую на слова гостя, но они смогли тронуть меня.
— Я подумаю, — ответила и молча встала из-за стола. Мне сейчас хотелось побыть одной.
— Ему остался от силы месяц, — прозвучало мне в спину, заставив замедлить шаг.
Я растерянно повернулась, посмотрела на маму, прижимавшую к себе письмо, и не нашла, что сказать. Так странно: ведь я совсем отца не знала и всю жизнь уверяла себя, что мне абсолютно плевать на этого человека. А сейчас... чувствовала, что мне больно внутри. Больно осознавать, что шансов стать любимой девочкой своей отца у меня больше нет... практически нет. На секунду я закрыла глаза, вспомнила дедушку и его постоянный кашель. Эмоции нахлынули знакомой волной... я не смогла погасить эту боль воспоминаний, потому молча ушла, не желая плакать при всех.
Глава 3
Утро было таким же туманным и дождливым, как и мое настроение. Я выбралась из комнаты рано, чтобы позавтракать вместе с мамуликом перед ее работой. Мужчины в нашем доме больше не было. Он ушел вчера, демонстративно хлопнув дверью.
— Доброе утро, — я неловко переминалась на пороге кухни. Отчего-то со вчерашнего вечера мне стало немного сложно разговаривать с самым дорогим человеком — я не знала, как понять и поддержать ее, но очень хотела это сделать.
Тихо подошла к маме сзади и обняла ее без лишних слов. Мамочка устало вздохнула и, повернувшись, положила голову на мое плечо, поскольку была чуть ниже меня.
— Садись, завтрак готов, — поставила мама сковородку с яичницей и беконом в центр стола.
Я налила нам кофе и, сев друг напротив друга, мы начали молча есть, хотя было ясно, что ком в горле стоял у обеих.
— Что будем делать? — не выдержала я первой.
— Я попробую сегодня отпроситься с работы, но шансы настолько малы в этом месяце... сама понимаешь. — Да, я прекрасно знала, что в июле у мамы самый разгар работы перед отчетным периодом в августе.
— Значит, мы едем? — тихо спросила у нее, будто боялась самой себе признаться в том, что, возможно, скоро увижу отца, да к тому же сама сделаю шаг на пути к нашей встрече.