Был провозглашен тост за здоровье Кисленнена и за процветание его заведения, а также за его достойного брата Леклера и за его здоровье и процветание. Тут голосок Кацуёри произнес мне на ушко:
– Святлейший князь и господин шериф ожидают вас и мисс Энмайстер. Идемте.
Вот оно! Началось.
Проследовав за Кацуёри по извилистой лесенке, неожиданно открывшейся за перегородкой в стене бокового коридорчика, мы поднялись на четвертый, кажется, этаж, и увидели перед собой господина Маэда: Маэда был в шлеме, кирасе, штанах хакама, при мече, пулемете и прочем оружии, аккуратно разложенном кругом. Он загораживал собой узенький проход, но при виде нас посторонился, и мы с Кацуёри прошли, а Маэда сомкнулся снова за нашими спинами.
– Какой мужчина… – прошелестела Лиззи.
– Не подарю жемчугов. И кораллов тоже, – буркнул я.
Спина Кацуёри оставалась бесстрастной. Он с натугой отворил толстенную бронированную дверь и с полупоклоном предложил нам войти в некое плохо освещенное помещение. Сам Кацуёри остался снаружи.
6
В маленькой комнате без каких-либо признаков окон стояла скромная мебель: несколько позолоченных кресел, китайская ширма (которую я датировал бы XVII веком) с изображением восьми бессмертных, массивный стол с инкрустированной перламутром крышкой и два шкафа с книгами. За столом, в свете свечей, торчавших из золотых подсвечников, сидел князь Тамура и пил чай из чашки с крышкой. В кресле рядом со столом задумчиво сидел господин шериф и курил трубку. При нашем появлении оба подняли глаза и переглянулись.
– Присаживайтесь, Сэмивэл, – изрек князь. – А мисс Энмайстер пусть соблаговолит пройти за ширму и переодеться в более удобную для работы одежду.
Не задавая лишних вопросов, Лиззи ушла за ширму и зашелестела там, а я сел в кресло напротив Дройта. Тот придвинул ко мне чашку. Я отрицательно помотал головой. Тогда Дройт нагнулся и вытащил из-под кресла литровую пластмассовую емкость с пивом «Асахи», открыл и придвинул ко мне вместе со стаканом. Я наполнил объем и сунул было руку в карман за сушкой, но ничего не нашел, потому что был в смокинге по случаю приема. Тогда я стал пить пиво без сушек.
Отшуршав, вышла Лиззи: в джинсовом костюмчике, с пистолетом на бедре, челкой на глазу. Села в кресло рядом со мной.
– Мы находимся в одном из кабинетов князя Тамура, – снизошел пояснить г. Дройт. – Это место отличается тем, что оборудовано системами, нейтрализующими любое подслушивающее устройство, поэтому тут можно спокойно разговаривать. Мисс, расскажите нам, что вам стало известно по Клокарду.
Вместо ответа Лиззи извлекла из кармана мини-диск и протянула г. Дройту. Тот развернулся к столу, сунул диск в ноутбук, прошелся рукой про клавишам и взглянул на экран. Потом пододвинул компьютер к г. Тамура, и князь прочитал тоже.
– Очень мило, – изрек он и посмотрел на Лиззи.
– Все одно к одному ложится, – вяло усмехнулся князь.
– Да, действительно… – протянул Дройт, размышляя над прочитанным. – Ты, Тайдзо, прав – нашей государственности угрожает самая серьезная опасность.
– Может, господа, например, сочтут возможным разъяснить что-нибудь? – поинтересовался я. – Я конечно чувствую буквально все про опасность, нависшую над государственностью, но хотелось бы подробностей.
– Да, конечно, – молвил г. шериф, пуская затейливые клубы дыма. – Дело в том, что этот «И Пэн» – крайне не простая фирма.
Высказав эту удивительную по информативности мысль, Дройт на некоторое время погрузился в молчание: размышлял. Затем заговорил снова:
– Я как-то упоминал о бумагах, найденных после перестрелки на шоссе в Сарти, после чего на меня совершили тридцать одно покушение. Тридцать одно покушение за такой короткий срок – это более чем достаточно. И потому надо полагать, что документы, найденные на шоссе, подлинные и не являются фальшивкой, специально подсунутой нам. Документы дают основания считать, что между событиями в Клокарде, Тумпстауне и Сарти и появлением Арторикса есть какая-то связь. Не все так просто…
Снова наступило молчание. Лишь мы с Тамура пили: я – пиво, он – чай. Лиззи от напитков отказалась.