Все они ходили простоволосые (в отличие от добропорядочных жен, которые как одна носили платки), и в их спутанных волосах нередко торчали цветы и щепки. Кажется, длина волос считалась в Сарти существенной: чем длиннее, тем круче. Волосы, да еще чудовищная боевая раскраска – разного цвета тени и помады – все это, по-видимому, вызывало жуткое возбуждение у местных мужчин, ибо оные непрестанно и без устали заигрывали с девицами, звучно похлопывали их и пощипывали за места самцового интереса, после чего с громким гоготом вели в близлежащие подворотни, где среди мусора и тряпок за умеренную плату вступали в разнузданное соитие, и это также было не раз заснято на пленку. Собственно, никакого труда для оператора в том, как я понимаю, не было, ибо прочие женщины предавались любви с охотой и не особенно скрываясь.
Непременной принадлежностью каждого прохожего был объемного вида кошель на поясе, где, видимо, помещались те самые металлические деньги, о которых предупреждал господин Кэ-и. Деньги за господами носили слуги – таскали в мешках и возили на тележках, дабы их господа могли расплатиться после развлечений в очередном питейном заведении, которыми город был буквально напичкан, или после сексуальной оргии в каком-нибудь борделе, которых также оказалось немало.
Детей на улицах видно не было.
Из машин попадались видавшие виды грузовики, фургоны и старые-престарые «тарабанты» или в лучшем слуае «фиаты». Однако же явное предпочтение отдавали грузовикам: я так и не увидел ни одного дворянина, который ехал бы на чем-то ином. Слуги и прочие сопутствующие благородному выдвижению лица парились в кузове.
– Послушай, милый, давай перестреляем их всех, – брезгливо предложила Лиззи после того, как промелькнули последние кадры, запечатлевшие коллективное изнасилование пьяными мастеровыми какой-то из прочих женщин в легкомысленной одежде, и кассета пришла к концу.
– Боюсь, что у нас не хватит терпения и патронов, – через силу улыбнулся я, смял пустую пивную банку и бросил ее на пол. – Хотя… мы можем попытаться это сделать, но только после того, как выясним все, что нас так интересует…
– Или в процессе этого, – задумчиво заметил Маэда.
Все обернулись и посмотрели на него с интересом.
11
Задачи были самые простые: внедриться в местное народонаселение, разобраться, что к чему, выяснить, не пахнет ли в Сарти «И Пэном», а если пахнет – то где именно и с какой силой, передать всю полученную информацию курьеру и ждать дальнейших указаний. Честно говоря, я надеялся, что указания будут касаться сравнивания Сарти с землей – а что, порушили же мы Арторикс? Ну да, Арторикс был маленький и деревянный, но мы не боимся трудностей, да и кто вообще обещал, что будет легко?
…Пинком ноги я почти сорвал с петель грязную дубовую дверь заведения под замечательным названием «Агг» – и дверь, распахнувшись, свалила с ног троих типов в ватниках. Нога моя, заботами г. шерифа, была обута в весьма внушительный альпинистский ботинок «колорадо»: фирма «Шэлд» не пожалела кожи, пластмассы и металла, так что в результате какая-то жалкая дверь уже не была препятствием для обутого в ботинки «колорадо» джентльмена, если ему пришла охота открыть эту дверь ногами, причем, открыть раз и навсегда. Собственно, легендарные ботинки Люлю Шоколадки представляют собой усиленный вариант «колорадо»: это спецзаказ, над которым Люлю потрудился еще и лично, навинчивая во всякие места дополнительные шипы и подковки.
Итак, я пнул дверь, она слетела с одной петли, стукнула троих по глупости стоявших вблизи джентльменов, и все трое тяжело повалились на пол, звеня оружием и обливая окружающие предметы вонючим пивом.
– Это грубо! – заорал один из них, вскакивая на ноги.
– Э! – вступил хозяин заведения «Агг», неопрятный толстый субъект в грязном кожаном фартуке, торчавший за дубовой исцарапанной стойкой. – Э! – возопил он гневно. – Черт возьми, моя дверь!
Я подхватил набежавшего на меня юношу и швырнул им в хозяина и его стойку. Тот не успел увернуться, и оба с грохотом скрылись за. Повергнув наземь ударами «колорадо» двух других добивавшихся справедливости господ, я упер руки в боки и застыл рядом с дверью, обозревая кабак. Вдруг из-за стойки восстал хозяин с неизбежным «стэном» в руках, но я, не тратя времени на разговоры, метнул нож, каковой и поразил ухо хозяина, пригвоздив его к стенке. Несчастный, конечно, вообразил смертельный исход, завизжал поросячьим визгом, уронил «стэн» себе на ногу и застыл с зажмуренными глазами.