В конверте содержалась гербовая бумага, гласившая, что король Сарти Мандухай Первый милостиво позволяет мне, потомственному дворянину Баку ди Барямбе, прибыть сегодня к часу дня, ко двору на аудиенцию вместе с вассалами. Подпись: Мандухай.
– Передайте секретарю их величества, ибо я уверен, что до священной особы вас, безусловно, не допускают, что я рассыпаюсь в благодарностях за оказанную честь и милость и в указанное время буду униженно ждать у ворот дворца их величества купно с вассалами. И точите ваш меч, – помолчав, добавил я стоящему на карачках Пастусу, после чего велел выкинуть его за дверь. Когда с этим было покончено, я оповестил собравшихся:
– Господа, как это ни странно, но в час пополудни нас ждет к себе сам Мандухай. Не идти нельзя, однако, неясно, что нам там приготовили. Ясно только, что ничего хорошего.
– Какого черта ему надо? – спросил меня Люлю.
В ответ я пожал плечами и пошел будить господина Кэ-и.
22
Через короткое время, понадобившееся для наведения светского лоска и чистки оружия, мы выехали на «ягуаре», оставив в особняке Юлиуса с Лиззи со строжайшим распоряжением не выключать экранирующее поле и стрелять во всякого, кто попытается проникнуть в дом, прежде чем этот человек (люди) скажет что-то о цели своего визита. Юлиус мрачно кивнул и вытащил из заднего кармана чудовищного калибра «магнум». Люлю от себя добавил пару десятков гранат, и мы отбыли.
Замок, где держали резиденцию многие поколения рода Стагнациев, а ныне расположился король Мандухай, источал приятный аромат древности и не был когда-то лишен красоты и изящества, хотя, конечно, с загородным замком князя Тамура его сравнивать было просто смешно. Если бы Мандухай проявлял больше заботы о своем жилище, замок от этого только выиграл бы.
Перед главным входом висел, как и положено, флаг с пауком, и стояла толпою стража в рогатых горшках.
Когда мы подъехали, взыграла ужасная духовая музыка – оркестр был тут же, у стены – и солдаты, толкаясь, сделали безуспешную попытку построиться в почетный караул.
– Смотри, как встречают! – шепнул Люлю. – Значит, убивать будут еще не сейчас.
– Н-да, – заметил не очнувшийся до конца от вчерашнего виски господин Кэ-и. – Дайте мне закурить, черт возьми!
Люлю сунул ему «Кэмэл».
Посреди проезжей части между тем появился какой-то тип в ватнике с кружевами, толстый и важный, с резной палкой в руке.
– Их величество ждет вас! – провозгласил он неожиданно трубным голосом. – Следуйте! – После чего повернулся и полными достоинства медленными шагами стал удаляться в ворота.
Мы переглянулись, вылезли из машины и пошли следом, куря и плюя себе под ноги.
– Я понял, – шепнул Люлю. – Этот придурок – церемониймейстер!
Так – неторопливо и до оторопи торжественно – мы протащились через довольно обширный двор, равномерно засаженный чахлыми пальмами. Вдоль дорожки неровной шеренгой выстроились солдаты и изо всех сил отдавали честь.
Ватник с кружевами подвел нас к дверям резного дуба, распахнул их и проследовал дальше, оглядываясь, не потерялись ли мы или не случилось ли с нами столбняка от внезапно обрушившегося со всех сторон величия старинных картин и ослепительных зеркал, – по коврам, мимо лакеев в шелковых синих ватниках, в обширную светлую залу с высоким лепным потолком, в центре которого красовалось мозаичное изображение все того же паука с кривыми ножиками: паук в порыве воинственного вдохновения поражал и повергал разных причудливого вида зверюг, которые имели неосторожность вступить с ним в неравную битву.
Мы шагнули (впервые за все время пребывания в Сарти!) на начищенный паркет и увидели перед собой роскошный трон на крытом толстым фиолетовым бархатом возвышении.
На троне восседал длинный и сухощавый господин с вытянутым бледным лицом, украшенным бородкой-клинышком и острыми усиками. У господина были черные кудри с сединой и пронзительный взгляд – и при этом у него дергалось (не иначе как, от постоянных государственных забот) правое веко. Голову господина венчала драгоценная корона, и облачен он был в какие-то непонятные ниспадающие одежды с невероятным обилием разного рода пришитых, приколотых, висящих на цепочках драгоценностей.
Господин сидел, откинувшись на спинку трона и поджав под себя левую ногу, и с видимым интересом рассматривал нас. Вокруг возвышения толпились разные важные люди с цепями на шеях, всего числом около двух десятков, а ближе всех к венценосной персоне скромно стоял потомственный дворянин Зух.
Сообразив, что перед нами сам король Мандухай, я припомнил уроки потомственного дворянина и крайнего остолопа Коитуса и стал шаркать пятками по паркету (со злорадством отмечая царапины), кланяться и делать пируэты шляпой. Мои спутники последовали моему примеру с особым усердием.