Выбрать главу

CАША ЧЁРНЫЙ

*

АНТОЛОГИЯ САТИРЫ И ЮМОРА РОССИИ XX ВЕКА

Саша Черный

Серия основана в 2000 году

С июня 2003 г. за создание «Антологии Сатиры и Юмора И России XX века» издательство «Эксмо» — лауреат премии X международного фестиваля «Золотой Остап»

*

Редколлегия:

Аркадий Арканов, Никита Богословский, Владимир Войнович,

Игорь Иртеньев, проф., доктор филолог, наук Владимир Новиков,

Лев Новоженов, Бенедикт Сарнов, Александр Ткаченко,

академик Вилен Федоров, Леонид Шкурович

Главный редактор, автор проекта Юрий Кушак

© С. С. Никоненко, предисловие, составление, 2003

© Кушак Ю. Н., составление, 2003

© ООО «Издательство «Эксмо», 2004

Светлая душа

Лет сорок с лишком назад приятель привез из Риги старый журнал «Перезвоны», издававшийся там в 20-х годах. Листая журнал, я наткнулся на довольно длинную поэму «Дом над Великой». Обратил внимание на подпись: А. Черный.

С Сашей Черным многие читатели в Советском Союзе были знакомы. В 1960 году вышел его том в «Библиотеке поэта», который мгновенно стал библиографической редкостью. Его острые, меткие, даже вызывающие стихи, написанные давным-давно, звучали свежо и современно.

И вот тут кто-то себе взял его псевдоним, правда, с инициалом А. А может, это сам Саша Черный? Да нет, не может быть. Ну что это?

Любой пустяк из прежних дней Так ненасытно мил и чуден. В базарной миске, средь сеней, На табуретке стынет студень. Янтарно-жирный ободок Дрожит морщинистою пленкой. Как застывающий прудок Под хрупкой корочкою тонкой… Желток в хрящах застыл кольцом. Каемка миски блещет сонно, И кот, глубокий гастроном. Вдыхает воздух упоенно…

Конечно же, это не может быть Саша Черный. Какая-то благостная картинка. Что тут общего с разящим сарказмом, издевкой, неожиданным поворотом мысли, с блестящей метафорой?

Взять хотя бы такой фрагмент: Я волдырь на сиденье прекрасной российской словесности! Разрази меня гром на четыреста восемь частей! Оголюсь и добьюсь скандально-всемирной известности. И усядусь, как нищий слепец, на распутье путей. Я люблю апельсины и все, что случайно рифмуется, У меня темперамент макаки и нервы как сталь. Пусть любой старомодник из зависти злится и дуется И вопит: «Не поэзия — шваль!»

Вот это настоящий Саша Черный!

И все же я ошибся: поэт из журнала «Перезвоны» оказался тем же самым, только теперь он назывался Александром Черным, стал как бы более домашним, менее выразительным, обыкновенным (за исключением тех мест, где он изливал свою злость на большевиков — здесь его голос вновь обретал крепость и пафос).

С сожалением можно отметить, что чужбина не придала его поэзии новых красок, хотя как прозаик он именно за рубежом написал мягкие, улыбчивые «Солдатские сказки», прелестный «Дневник фокса Микки», несколько веселых и умных рассказов.

В прозе он явление столь же самобытное, как и в поэзии, и без него картина русской литературы XX века выглядела бы, несомненно, бледнее.

* * *
Нелепо надевать носки поверх ботинок И прежде книги критику читать… А после книги кто спешит на рынок Чужое мнение скорее покупать? Конечно, тот, кто понял не совсем. Что дважды два — четыре, а не семь.

Эти строчки принадлежат Саше Черному, и в них яснее ясного выражено его отношение к критике. Но не только.

В том-то состоит, очевидно, чудо настоящего искусства, что оно многозначно и — вечно. Именно так говорили древние: жизнь коротка, искусство вечно. Веч-но-то вечно, да не любое.

Из этих стихов мы узнаем и об отношении Саши Черного к литературе: она должна быть понятна читателю, и об отношении к читателю — пишущий должен понимать читателя. Разумеется, все это бывает лишь в идеале.

Сашу Черного не раз ругали критики, принимая лирического, так сказать, героя за самого автора.

А потом в России долго — сорок лет — замалчивали его творчество, поскольку в 1918 году он оказался в эмиграции. Когда в 1960 году все же выпустили сборник его стихов, он сразу стал одним из любимых поэтов поколения читателей, которое о том времени, когда жил и писал поэт, знало лишь из учебников и из книг. И не могло похвастаться полнотой этих знаний.

* * *

Саша Черный (это псевдоним; настоящее его имя Александр Михайлович Гликберг) родился в Одессе 1 октября 1880 года, а умер во Франции, в небольшом поселке Ла Фавьер, 5 августа 1932 года, после того как в течение нескольких часов принимал участие в тушении лесного пожара; там же он и похоронен, на сельском кладбище поселка Лаванду неподалеку от Ла Фавьера.

Такова судьба. Еврейский мальчик, ставший замечательным русским поэтом, беззаветно любившим свою родину — Россию, умер за границей. И вместе с тем славная судьба: ведь стихи Саши Черного при его жизни знала вся страна. А сегодня, спустя семь десятилетий после смерти, не только его стихи, но и прозу Саши Черного читают в России, его книги издают, и книги о нем — тоже.

Чем прозаик, поэт, художник отличается от обычного человека? Об этом много писано и говорено. И тем не менее тайна литературного дара так и остается тайной.

Обстоятельства жизни никак не объясняют появления художника.

Саша Черный родился в многодетной семье провизора, детство провел на Украине, в Белой Церкви, а затем опять в Одессе, где в возрасте десяти лет был крещен и поступил в гимназию. Учился не слишком успешно, а потому, видимо, у него происходили баталии с родителями.

Уйдя из дому, скитался по России. Год проучился в гимназии в Петербурге, из которой был отчислен за двойку по алгебре. О судьбе юноши узнает почетный мировой судья из Житомира К. К. Роше и приглашает его к себе. Здесь Александр заканчивает 5-й класс гимназии, однако уже на следующий год за столкновение с директором гимназии его исключают «без права поступления».

В 1900–1902 гг. А. Гликберг служит рядовым в Галицком полку. После армии — случайные работы, случайные заработки. Он начинает писать стихи и даже выпускает книжку, пока еще ничем не примечательную.

Всероссийская слава приходит к нему, когда он в 1908 г. становится постоянным автором «Сатирикона» — журнала, редактор которого — молодой и энергичный Аркадий Аверченко — обладал замечательным даром находить и поддерживать талантливых писателей.

Портрет Саши Черного тех времен ярко нарисовал Корней Иванович Чуковский:

«Сотрудники «Сатирикона», молодого журнала, одно время были неразлучны друг с другом и всюду ходили гурьбой. Завидев одного, можно было заранее сказать, что сейчас увидишь остальных.

Впереди выступал круглолицый Аркадий Аверченко, крупный, дородный мужчина, очень плодовитый писатель, неистощимый остряк, заполнявший своей юмористикой чуть не половину журнала. Рядом шагал Радаков, художник, хохотун и богема, живописно лохматый, с широкими пушистыми баками, похожими на петушиные перья. Тут же бросалась в глаза длинная фигура поэта Потемкина, и над всеми возвышался Ре-Ми (или попросту Ремизов), замечательный карикатурист, с милым, нелепым, курносым лицом.