То, как отец пытал ее. Образ ее собственной матери, пытающейся убить своих детей и саму себя в огне. Может быть, именно поэтому мы с Мией так хорошо ладили. У нас было больше общего, чем у большинства людей.
Я смотрел в оптический прицел, наблюдал и ждал. Это было все, что я мог пока сделать.
Подожди. Смотреть. И подожди еще немного.
Шли часы. Свет померк. Не то чтобы было поздно. Ноябрьские дни были короткими. Особенно на севере, в Монреале. Если хотите знать мое мнение, то это была страна, отморозившая яйца. Да, я русский по происхождению, но климат Нового Орлеана мне больше нравился. Алексей тоже. Он ненавидел холод даже больше, чем я.
Зажегся свет и осветил территорию. Поместье выглядело почти как во сне, за исключением того, что я знала, какие кошмары Миа пережила под этой крышей. И ее младшая сестра тоже.
На длинной извилистой подъездной дорожке появилась машина. Мои губы изогнулись в улыбке, и чувство разочарования захлестнуло меня. Это было бы слишком просто.
Именно тогда я увидел это. Другой снайпер. На вершине поместья Руссо. Я навел прицел и увидел его. Ройс, мать его, Эшфорд.
Он увидел меня в тот же момент. И показал мне чертов палец. Гребаный член.
- О нет, ты не сделаешь этого, - прошипела я.
Лимузин с пуленепробиваемыми стеклами ехал по подъездной дорожке, пока не остановился перед двумя белыми колоннами. Водитель вылез из машины и обошел ее, чтобы открыть заднюю дверцу лимузина.
Игнорируя Ройса, я вернул прицел обратно на цель.
Кровь побежала по моим венам. Адреналин подпитывал ее, но руки не дрожали. Я привык к этому чувству и наслаждался им. Единственным чувством, которое когда-либо было близко к этому, был секс. Но не просто секс.
Я сосредоточилась и смотрела, как отец Бранки выходит из машины. Он медленно поднимался по парадной лестнице.
Одна секунда. Две секунды. Взрыв.
Меткий выстрел. Прямо в его черное сердце.
Секундой позже раздался выстрел Ройса. Старый "Руссо" начал рушиться на ступеньках всего в паре шагов от его входа. Я снова нажал на спусковой крючок. Эта пуля попала ему прямо в лоб, между глаз.
“ В яблочко, ” пробормотал я, довольный своей меткостью. - Мы не хотим, чтобы ты восстал из мертвых, ублюдок.
Ухмыльнувшись, я подбросила птицу Ройсу. “Не могу соперничать с величием”, - сказала я ветру, надеясь, что он пойдет по пути Ройса.
Воскресить его было бы невозможно.
Мой телефон запищал. Неизвестный номер. * Это моя работа. Ты заметил, что тебе потребовалось два выстрела против моего, чтобы убить этого ублюдка? *
В ответном сообщении были ряды эмодзи со средним пальцем. Затем я сунула телефон в карман.
“За Мию и мою женщину”, - пробормотал я, начиная разбирать свою винтовку. Я убрал его подальше и вышел из здания.
Время старого Руссо истекло. Темнота стала его новым лучшим другом. Он будет в шести футах под землей. Там ему и место. Я хотела станцевать над его могилой.
Теперь меня никто и ничто не остановило бы.
Бранка Руссо была бы моей.
Глава Двадцатая
БРАНКА
A
раздался сильный стук в дверь.
Я вздохнул.
Я был не в настроении для компании. Усталость давила на мои кости. Похороны моего отца не были особенно печальными или огорчающими, но осознание того, что свадьба с Киллианом состоится, немного напугало меня.
Полностью ожидая, что мой брат стоит у двери, я пошла открывать с широкой фальшивой улыбкой на лице. У Алессио было странное представление об уединении. Он ожидал, что все будут стучать и никогда не войдут в его квартиру без разрешения. Я подозревал, что это как-то связано с тем дерьмом, через которое заставил его пройти наш отец.
После Нью-Йорка прошло шесть месяцев. Мой отец был мертв. Скатертью дорога! Этот ублюдок был жесток и разрушил так много жизней. Я надеялся, что он будет вечно гореть в аду.
Саша Николаев был бы мертв. За то, что заставил меня потратить четыре года на обещание. Чертово глупое обещание.
Еще один стук. На этот раз сильнее.
Собравшись с духом, я открыла дверь, мои глаза расширились, а дыхание прервалось. Саша стоял передо мной, его взгляд был полон чего-то темного и опасного. Они опустились, путешествуя по моему телу. Я была в черных леггинсах и красном свитере, в то время как на нем были белая парадная рубашка, темно-синий галстук и серые брюки от костюма.
Мой инстинкт самосохранения сработал, и я попыталась захлопнуть перед ним дверь. Его большая рука надавила на дверь, удерживая ее открытой.
- Убирайся, - прошипела я.
Он ухмыльнулся. Он был красив. По-хищному. Он был горяч. По-психотически. И его улыбка, это была та ненормальная улыбка, которая обещала ад.