У школы, уже собиралась толпа учеников и провожающих их родителей. С мамой мы попрощались еще дома, зная что если прощание растянуть до школы, то будет пролито немало слез. Хотя слезы лились и дома, но кроме нас их никто не видел, да и мама быстрее успокоится, если не затягивать прощание. Тем более, что мы уезжаем всего на месяц и не на войну. А вот отец довез нас до самой школы и обещал узнать еще до нашего отъезда, куда все-таки нас отправят. Не знаю, уж по каким причинам но нам этого не сказали.
Вскоре подъехало два автобуса и сопровождающая их машина милиции. Отец тут же отошел от нас, подзывая к себе приехавшего сотрудника милиции. Некоторые из одноклассников заметили, с какой скоростью тот откликнулся на зов отца и, подбежав к нему, начал что-то докладывать, отдавая честь.
Мы не распространялись о службе и звании нашего отца, хотя многие и так знали, что он служит в милиции.
Отец еще о чем-то поговорил и спустя пару минут вернулся к нам. Оказалось, что нас везут в Сырдарьинскую область. Видя, что мы несколько оживились, он тут же обломал нас:
— Сырдарьинская область большая и до реки будет примерно 50 км. — Мы несколько приуныли, — но говорят, рядом есть канал, довольно большой, так что найдете, где искупаться. Короче Хаваский район поселок Бинокор. Я примерно знаю, где это, так что в выходные ждите гостей. Мороженое, не обещаю, но что нибудь другое привезу.
Примерно, через полчасика мы расселись по автобусам и двинулись в путь. С нами были два преподавателя Иванов Николай Петрович — он руководил нашими "А-шниками", а у нас наш неизменный Хатабыч. Чему мы очень обрадовались. А я случайно заметил, как погрустнели, наши математики. Ничего хорошего они от своего руководителя не ждали. Впрочем, они ошибались, оказалось, что вне школы это довольно веселый и общительный человек.
Чуть позже, к нам присоединились еще три автобуса из других школ нашего района. Дорога прошла весело. Все были рады продлению каникул. Всю дорогу раздавались шутки и смех.
Примерно к шести часам вечера того же дня мы прибыли на место. Правда остались только два класса, мы и математики. Остальных увезли куда то дальше. Нас же поселили в нескольких домах небольшого полевого стана. Он даже не имел названия. Единственной достопримечательностью его, была табличка с надписью на русском и узбекском языках, которая гласила: "До ближайшей автобусной остановки -14км". И чуть ниже: "Бинокор -14км. Янгиер — 14км. Ташкент — 152км". Это не был дорожный указатель, видимо какой-то шутник просто предупреждал, что сбежать отсюда не реально. Да мы пока и не собирались.
Три дома, в которые мы поселились стояли возле неширокой проселочной дороги. Как раз возле нее и была установлена та табличка. Чуть в стороне от них находился еще один дом, в одну из комнат которого поселились наши руководители. Так же в нем располагалась контора бригады, которая обслуживала поля. Напротив нее был сделан навес, где стоял трактор и пара грузовиков, а чуть в стороне была оборудована полевая кухня. Которая состояла, из вмазанного в грубосложенную печь казана, и нескольких литров до двадцати кастрюль. Которые было бы желательно вначале отмыть, до того они были грязны, причем не только снаружи. Тут же был поставлен сколоченный из оструганных досок стол и пара лавок по обеим его сторонам. При известной экономии, там вполне могло поместиться человек двадцать одновременно.
Так как девчонок было гораздо больше, то им отдали средний, самый большой дом, разделенный на два отделения. Нам достался дом чуть поменьше с одной комнатой, но довольно большой. В комнате находились также сколоченные их досок двухэтажные нары. Другим, словом назвать их язык не поворачивается. На нарах лежали древние, грязные набитые соломой матрасы и подушки, застеленные сверху байковыми одеялами, от одного вида которых, хотелось развернуться и прошагать эти хоть 14, а то и 142 км. Лишь бы быть подальше отсюда. Более того закрадывалось очень сильное подозрение о населении этих матрасов и одеял. Как бы мы не оказались для них желанными соседями. Кроме того в комнате просто нечем было дышать. Запах говорил о том, что здесь если когда и проводилась уборка, то только однажды, сразу после постройки домов. Даже полы в доме, были до такой степени грязны, что не просматривался первоначальный цвет, никогда не крашеных досок, что его устилали.
Мысленно связавшись с сестрой, я получил ответ, что у них дела обстояли не лучшим образом.
Увидев и осознав, на чем нам предлагают ночевать, мы дружно вышли во двор и позвали наших руководителей.