Слева от гаража к дому примыкала большая зимняя теплица, с проведенным туда отоплением. Но кроме цветов, точнее роз, отец там ничего не выращивал. В теплицу можно было попасть со двора, а зимой прямо из зала по неширокой лестнице. На втором этаже, кроме кухни и ванной комнаты с туалетом, находились две спальни и большой зал.
Дом был большой и удобный, но не очень нравился нам потому, что был построен по узбекскому обычаю. То есть все окна выходили во двор.
— Зато если, что здесь и оборону держать легко, — шутил отец.
Как только мы попали в дом, Санька тотчас заняла ванну. Все уже привыкли к этому, но все равно постоянно подшучивали над ней. Вот и сейчас, мы сидели на кухне и дожидаясь пока выйдет сестра пили чай, а отец рассказывал анекдот. Причем довольно громко, что бы нас слышала и сестра:
Женился чукча на русской, все ему завидуют. Вдруг, через три месяца разводится.
— Что случилось? — спрашивают.
— Жена грязнуля, постоянно моется, никак отмыться не может аднака.
Тут слышится из ванной голос сестры:
— И вовсе я не грязнуля, Это Сашка грязнуля.
— Сейчас зайду, и посмотрим, кто из нас чумазее будет.
— Ой, да заходи. Испугалась прям.
Через некоторое время она выходит. Как всегда с чалмой на голове.
— Нужно было тебя в медресе отдавать, на муллу учится. — говорит ей отец, — уж очень тебе чалма к лицу.
Быстренько искупавшись, я возвращаюсь прямо к столу, накрытому в зале. Все уже сидят дожидаясь меня. И тут сестра грустно так говорит:
— А раньше мы елку на новый год наряжали, хороводы вокруг нее водили. А сейчас даже елки нет. И вообще, кое-кто сюрприз обещал... — скосила взгляд на отца Санька.
— Кое-кто в ванной полтора часа просидел, вместо того, что бы на сюрприз посмотреть.
— И где же он?
— Походи, посмотри, может, что и найдешь. — загадочно ответил отец.
Санька тут же подорвалась и бросилась в свою комнату. Некоторое время была тишина, после сестра вновь появилась, такая же задумчивая как и была, и покрутившись по другим комнатам спустилась по лестнице в зимний сад, так иногда между собой мы называли теплицу. Вдруг раздался радостный крик и мимо нас в свою комнату, промчалась сестра, что бы буквально через несколько секунд пролететь в обратном направлении. Но тут же остановилась как вкопанная и развернувшись бросилась к отцу:
— Спасибо, папа, ты самый, самый лучший папа в мире! — Она чмокнула его в щеку и вновь умчалась в зимний сад.
— "Что сидишь? Беги за мной!" — донеслась до меня ее мысль.
Я вместе с родителями спустился вниз и моим глазам открылся не очень широкий метра в три и длиной метров шесть бассейн, выложенный голубой кафельной плиткой и заполненный водой, в котором уже плескалась сестра. Это был действительно сюрприз.
Я вопросительно взглянул на отца.
— Ну, надо же было вас хоть чем-то побаловать, а то уже заучились совсем.
Новый год мы встречали на берегу бассейна, представляя себя на морском побережье. Тем более, что мама добавила в него целую банку морской соли и вода стала изумрудно зеленой. Это был самый необычный Новый год в нашей жизни.
Жаль, что увольнения так быстро заканчиваются. Уже третьего января, мы опять прибыли в Школу.
Новый год начался с того, что нам представили нового старшину дивизиона. Им стал Иван Решетников, бывший до этого заместителем старшины по хозяйственной части.
Хотя прошло с начала нашей учебы всего три месяца, но уже сейчас многое изменилось. Были отменены бесконечные тренировки по "Отбой — Подъемам". Даже генеральная уборка, и та стала проходить без прежней нервотрепки. Разве что ночные забеги остались без изменения, но и там с каждым разом становилось все меньше отстающих. А еще, Саньку сделали командиром отделения и присвоили звание младший сержант. Получается только я в нашей семье, остался рядовым.
На одном из занятий, разговор зашел о пожарах. О том что они наносят большой ущерб стране, о том, что опасны в основном в частном секторе из-за того, что мало кто соблюдает правила пожарной безопасности. Рассказали о крупных пожарах. Так например 1972 год отмечен редкой техногенной катастрофой. В цехе футляров Минского радиозавода вследствие скопления огромного количества полиэфирной пыли, возникшей при полировке лакированных корпусов радиоприемников, произошел сильный взрыв и последовавший за ним пожар, в результате которого десятки людей погибли под обломками цеха и получили ожоги различной тяжести.