На улице дует ветер, меня пробирает до самых костей. Живот мучительно сводит от боли. Эти нервы. Стрессы. Сейчас только не хватало, чтобы гастрит перерос в язву. Лера добирается до дома. Ее выворачивает. Живот просто сводит.
Она кое-как добирается до телефона.
-Алло, мам, пожалуйста, выручи меня. – Из глаз текут слезы. Как надоело, как надоело обращаться за помощью. – Мама, что-то у меня живот прихватило. Пожалуйста, забери ребят из сада.
И вот она такая родная и близкая мама сидит рядом: я рыдаю, мальчики играют в другой комнате.
-Так, выход только один: идти к родителям Саши. – Мама, конечно, меня жалеет, но ее мысли где-то далеко.
-Да меня на порог не пустят.
-Делать, нечего. Надо идти. – Дочь, ты извини, мы сегодня в театр идем. Я бы посидела, но не могу, - мама встает и идет прощаться к мальчишкам. Боже, и это моя мать. Ей всегда было плевать на нас, но, чтобы вот так вот: откровенно и подло – это впервые.
Я сварила кашу, накормила детей, постирала белье, уложила их спать. Мельком заметила цветы, которые, не поливала, наверное, с тех пор как умер Саша: наполнила лейку водой, знаю, что вода нужна комнатная, что цветы любят воздух, и чтобы их хоть раз в месяц опрыскивали – все это знаю, и все равно мой цветник похож на засохший сорняк. Не умею я ухаживать за цветами и никогда если честно, их не любила. Никогда не испытывала восторга, если какой-нибудь цветок расцветал. Но, дома у меня все равно стояли цветы, потому что цветы в доме – это признак семейного очага, наличие хорошей хозяйки. Я хотела такой быть, и старалась этому соответствовать: я поливала цветы, иногда смахивала с них, иногда даже пыталась улыбнуться, когда видела, что в каком-то горшке расцвел цветок. Но, все равно, я знала, что делаю это через силу. Мы вернулись домой, я уже стала привыкать к тому, что в нашу квартиру постоянно приходят чужие люди и долго сидят в кабинете Сашки.
От мыслей о цветах меня отвлек звонок.
-Алло, - мой голос раздавался как из преисподней.
-Добрый вечер, Валерия, это Петр, с работы Саши.
Я его узнала.
-Да, добрый вечер.
-Я никого не разбудил
-Нет. Дети спят.
-Вы извините, что я так сразу обрушил на вас всю информацию. Вы не против, если мы где-нибудь встретимся и обсудим эту тему. Мне звонили с банка. Они подозревают, что вместе с Сашей приходили не вы. И подписи не совсем похожи, поэтому надо будет делать экспертизу. Если докажут, что это не вы, то и платить не придется, - он так нежно говорил, что хотелось его слушать и слушать.
-Да, ладно? Неужели банк сам инициировал проверку.
-Ну, да, тут просто еще вопрос: мы хотим, то есть наша компания хочет попытаться помочь выплатить вам кредит.
-Зачем?
-Давайте обсудим все завтра. Вы не против? Часов в 12.
-Хорошо, у меня как раз обед. Тогда до завтра. – Я положила трубку и впервые за долгое время наконец-то в мою голову закрался вопрос: кто же был тогда рядом с моим Сашкой? Какая – то подставная девушка. Он не хотел меня тревожить, пугать? Вопросов было больше, чем ответов.
С утра я не могла сосредоточиться на своей работе, потому что думала про предстоящий разговор. Уму не постижимо, что бы мой Сашка и был замешан в какой-то авантюре. Быть такого не может.
Петр сидел в деловом костюме, и сразу же меня заметил. Мне стало не по себе. Я подошла и присела, напротив. Весь путь к столику – какие-то жалкие 2 минуты – но за это время ноги начали трястись так, что, подойдя к столу, я просто рухнула на кресло.
-Добрый день, - он улыбнулся мне. Я заказал вам салат? Вы не против?
-Да, спасибо. - Он так пристально на меня смотрел, что мне стало не по себе.
-Лераа, вам никто не звонил и не предлагал помощи, - он листал меню, и я понимала, что он нервничает.
-Нет. Никто. – Я посмотрела на него и поняла, что что-то тут не так. – Может, вы, все-таки мне расскажете все как есть.
-Банк, когда выдавал кредит взял под залог интеллектуальное имущество, то есть ту программу над которой работал ваш муж, но не успел доделать. Эта программа на миллионы и даже миллиарды. И теперь, когда заемщик умер, а вы, соответственно не можете платить кредит, то банк вправе забрать эту программу.