-Меня Катя зовут.
Лера посмотрела на блондинку: «Врать не стану, знакомству не рада».
Блондинка улыбнулась: «ТЫ счастливая. У тебя его продолжение. Ваши сыновья».
Лера ничего не ответила – она вышла из машины и пошла в сторону садика.
2
Лера не хотела ехать к маме и бабушке. Она, конечно, была им безмерно благодарна, даже мама, которая большую часть своей жизни, была к ней равнодушна, сейчас, как будто прониклась к дочери каким-то участием. Или жалостью…. Лере так не хотелось, чтобы ее жалели, но для этого ей надо было перестать жалеть себя саму.
Иван, которому шел 6 год, часто спрашивал про папу, а младший Владик, смотря на брата, тоже начинал плакать и спрашивать по папу. Вот и сегодня они снова стали спрашивать о папе. Лера представила, как приведет их в квартиру, где в кабинете папы сидят полицейские. Нет. Вести туда их она не собиралась.
Снова такси. Снова та самая, знакомая до боли дверь.
-Лерочка, как хорошо, что ты пришла. Как хорошо. – Бабушка Таня виновато улыбнулась. Эта виноватость, похоже, передалась Лере именно от бабушки. Она ее так бесила. Эта виноватость. И бабушка. Вся ее жизнь – сплошное смирение. Прямо, как по Достоевскому: счастье нужно выстрадать. И что? Выстрадала она его? Нет. Зато у нее артрит, давление, постоянная отдышка, усталость, тихое, до боли и до злости, послушное смирение перед жизнью… ничего она не выстрадала. То есть выстрадала-то она много, даже слишком. И вся ее жизнь была похожа на одну сплошную череду серых, унылых никому ненужных страданий. Лера часто смотрела на бабушку, пытаясь найти в ее лице хоть каплю жесткости, непринятия этой унылой и никчемной жизни, хоть грамм протеста. Хоть слезинку жалости к себе. Но бабушка всегда говорила, что она благодарна Богу за спокойную жизнь. Вот и в себе она видела ростки этого ужасного всеприятия, всепрощения. Она даже готова была принять эту боль утраты, пытаясь объяснить себе, неудачливость своей жизни тем, что не бывает просто счастливой жизни, надо немного пострадать, а потом уже можно спокойно жить.
Лера прошла в квартиру. И тут увидела Ярослава. Брат кинулся к ней. Она бросилась к нему на шею.
-Ярик, ты прилетел. – Лера повисла на мускулистом теле брата. Он был красив, как Бог.
Он обнял ее хрупкое тело: «Конечно, я прилетел, как только смог». – Он поставил сестру на место.
Лера вытерла слезы. Из кухни вышла мама: «Вот и Ярик прилетел, осталось только найти Пашу. И как будто почти вся семья в сборе".
-А это что за чемпионы. Я вам подарков кучу привез из Сингапура. – Ярослав обнял Ивана и Владика. – Настоящие мужики. – Бегите, бабушки вам покажут их.
Ваня и Владик вместе с бабой Таней и Людой отправились в другую комнату. Люда сразу сказала дочери, что не хочет, чтобы ее называли бабушкой, это право она отдала своей маме, чему та была несказанно рада. Себя же она просила называть просто Людой.
-Ярик …. – Лера запнулась. Как-то язык не поворачивался называть этого красавца Яриком. – Ярослав, у меня тут … - она сглотнула слезу.
-Так, давай с тобой съездим немного развеемся. – Ярослав посмотрел на сестру. – Мам, ба, мы с Лерой прокатимся, хорошо?
-Да, конечно.
-Мы же только пришли.
-Пошли. Тебе надо выпить.
-Я уже сегодня пила.
-Когда? – Ярослав улыбнулся.
-Водку. Час назад. С любовницей Саши.
Ярослав замер на месте: «Так-так, а с этого места поподробнее, пожалуйста. Только не здесь».
Они вышли на улицу. Ярослав подошел к огромной черной машине.
-Это что твоя? С тобой приехала?
-Ага, я на ней прилетел, - Ярослав так заразительно смеялся. – Нет, машина одного из моих партнеров по бизнесу, в нашем городе.
-Ого, - Лера села в машину. Она смотрела на брата и не могла понять, почему сейчас она стала относиться к нему как-то по-другому. Да, он всегда был потрясающим. Но, сейчас ….она смотрела на него, как на мужчину. Наверное, ей так не хватало мужского внимания и заботы. Сначала папа, который ее предал, потом вот Сашка. А тут образовался целый брат!
Ярослав вел машину аккуратно, изредка поглядывая на сестру: «Ты совсем исхудала».