-Как бы банально не звучало: мы просто перестали чувствовать друг -друга. – Не дожидаясь вопроса сказал Ярослав.
-Ну, знаешь, из моего хоть какого-то опыта семейных отношений – «перестали чувствовать друг -друга» - означает только одно: кто-то перестал любить.
Ярослав ухмыльнулся: «Да, да. Ты права. Это был я. Я очень ее любил, и дочь люблю безумно. Я дышал ей, любил ее, но потом … потом все сошло на нет. Я долго думал почему. Ведь, как нас учили родители – лодка семейного счастья разбилась о быт. У нас такого не было. Она всегда была ухоженная, ей помогали няньки, она занималась Кирой и собой. У нее все было. Она часто летала отдыхать с подругами. И вот в один прекрасный день я просто понял, что я … - Ярослав замолчал.
-Ай-яй, Ярослав. – Лера засмеялась. Вино слишком сильно ударило ей в голову. –Ты просто перестал получать удовольствие от секса с ней?
-Да, если говорить просто … то да. Я не понимал, что происходит. Я пытался, честно пытался, но ничего не вышло.
-И ты вот просто так все перечеркнул?
-Ну, конечно же, нет. – Ярослав потер глаза. – Сначала она восприняла все в штыки. Слезы, гнев, обида. Потом она сама решила дать мне немного свободы. Какое-то время мы жили отдельно. И знаешь, ты даже не поверишь: я не знаю, зачем тебе это говорю, но я получил такое удовольствие, трахнув одну нашу российскую туристку в Корее, что просто был в ауте утром. Я не понимал, что происходит. Ким снова и снова давала мне время. Но ничего не получилось вернуть. И я сам не захотел ее больше мучать.
-А сейчас? Ты не жалеешь? – Лера понимала, что у нее заплетается язык.
-Нет. Я не жалею. Она хорошая мать. Но, не больше. – Ярослав посмотрел на сестру и поймал себя на мысли, что загляделся на ее вырез на платье. Боже, что-то похоже с головой. Лера это заметила: «Что, Ярослав, удивился, увидев, что у твоей сестрицы – доски есть сиськи?» - Лера засмеялась. – А еще у меня есть ноги, - Лера вышла из-за стола и покрутилась перед братом.
-Все, Валерия, прекрати. – Ярослав смутился. – Да, что-то он не представлял себе, что его сестра произведет на него такое впечатление. – Нам пора домой. Поехали. – Ярослав попросил счет.
-Прости, это все вино. – Лера взяла куртку, и они вышли на улицу.
Ярослав заметил, что она вот-вот расплачется: «Ты чего, ну-ка не сметь», - он прижал сестру к себе.
Лера завыла.
Ярослав погладил ее по голове. Пусть поплачет. Бедная девочка, сколько всего на ее долю выпало, а сколько еще предстоит пережить. Когда Лера выплакала, кажется, весь океан, который скопился у нее в душе, они сели в машину.
-Ярослав, спасибо тебе огромное. Честно. Мне стало так легко.
Ярослав завел машину: «Ты все так же пишешь тексты».
-Перевожу.
-Надо найти что-то серьезное.
-Да, я знаю. Займусь этим в ближайшее время, обещаю, честное пионерское. – Лера подняла руку.
-Вместе с Пашкой вас надо пристроить.
-Не надо. То есть если ты сможешь помочь Пашке, это будет просто круто. А вот мне не надо. Ты и так много для меня сделал.
-Да я ее ничего не сделал. Ты главное, запомни, что теперь я буду рядом, всегда. Я буду в России по 5-6 месяцев в году. И Ваньку с Владиком не оставлю. Никогда. –Ярослав повернулся к сестре. Она мирно спала в соседнем кресле. Глаза невольно скользнули по груди, красивым ножкам и губам. Его прекрасная принцесса превратилась в настоящую королеву с копной пышных волос.
Они подъехали к дому. Лера мирно спала, будить ее не хотелось. Ярослав вытащил ее из машины.
Бабушка Таня ждала их. Она сразу открыла дверь: «Что с Лерочкой?»
-Все хорошо, бабуль. Она спит. Пусть выспится.
-Да, бедное дитя. – Бабушка Таня перекрестила внучку.
-Мама где?
-Она уехала в гости, - бабушка Таня не умела врать и было сразу видно, когда она пыталась что-то соврать или прикрыть что-то, как ей казалось, стыдное и не очень добропорядочное.
-Что снова у своего? – Ярослав немного зло посмотрел на бабушку.
-Внучок, маму не трожь. Она очень изменилась. И отношения у нее, кажется, уже серьезные. Давно начались.
-Бабуль, я не сержусь и никого не обвиняю. – Ярослав не понимал, откуда у него появилась такая злость и ревность по отношению к маме. Он всегда считал ее потрясающей, самой красивой, небесной красоты. Даже после того, как папины бабушка и дедушка пытались промыть ему, подростку, мозги, сказав, что в его шраме через все лицо, виновата его беспутная мать. Но и тогда он не перестал ей восхищаться: ее красотой, грацией. И вот сейчас он положила на кровать уменьшенную копию мамы – Леру. Они были так похожи, только Лера чуть грациознее, как маленькая принцесса. У мамы же черты лица и тела были немного больше: большая грудь, уже округлившееся тело, а Леру, с ее худобой, с первого взгляда, женщиной было трудно назвать. Но, приглядевшись, начинаешь понимать, что за плод созрел, пока тебя не было.