стрее, но она поборола желание обнять его. Вместо этого она резко дернулась и произнесла тонким упрямым голосом, «Мне это не нравится, Миша. Это неправильный способ зарабатывать на жизнь!» Из ее груди вырвалось короткое рыдание. «О чем ты говоришь?» прокричала она. «Радиоактивный мусор? Конечно, это не мусор!» Михаил покачал головой. «Ты права, но слишком поздно, что-либо изменить. Игра началась. Если они узнает о наших сомнениях, то нас убьют». В ужасе Глаша схватилась за голову и потерла виски. Глаза ее закрылись и на мгновение сознание оставило ее. Не замечая происходящего, Михаил смотрел через окно на тусклые городские огни. Комнату наполняла гнетущая тишина, похожая на затишье перед бурей. «Яссим приходит завтра,» шепотом напомнил Михаил. «Мне следует подготовиться.» «Что ты должен сделать?» «Ничего особенного. Тебе и Кате не обязательно находиться здесь. Я обо всём позабочусь». Он принес из прихожей большую тяжелую сумку, которую привез с собой и спрятал ее в одном из стенных шкафов. Обернувшись, он объяснил, «Это специальное оборудование, которым правительство снабдило меня, чтобы отслеживать Яссима и его заговорщиков. Я обязан докладывать об их действиях в Москву. Ни к чему не прикасайся. Приборы хрупкие и деликатные. Легко сбить настройку». Она отвернула свое лицо от него и тихо начала плакать. Он подошел к ней и сел рядом. Его лицо было скрыто в тени, руки скрещены на груди, его бедро касалось ее бедра. Почувствовав, как Глаша дрожит, Михаил обнял ее. Минуты тянулись одна за другой, они молча сидели бок о бок, слушая голоса ночи: резкий грохот проехавшего грузовика, споры соседей из-за надоедливой кошки, треск моторов мотоциклов и шарканье ног запоздалых пешеходов под окном. «Что ты делал в Москве?» почти прошептала она. «Извини, что не мог рассказать тебе раньше, но теперь могу», Михаил улыбнулся, покрепче обнял свою верную жену и нежно поцеловал ее в губы. «Я побывал в Большом доме на Лубянке. Там со мною долго беседовали». Глаша даже подскочила на месте. «Что угодно, но только не то это!» она глубоко нахмурилась, отстранилась от мужа и губы ее сжались в тонкую упрямую линию. «КГБ!» воскликнула она, всплехнула руками и неодобрительно покачала головой. Михаил натянуто рассмеялся. «Не надо волноваться! КГБ больше нет! Его давно переименовали.» Он сделал паузу. «Правда некоторые чудаки до сих пор называют его так. Теперь же это Федеральная служба безопасности — славное мощное учреждение, защищающее нашу родину от внутренних и внешних врагов. Там служат люди высокого долга, все как один беззаветно преданные отечеству». В знак высокой оценки Михаил назидательно поднял указательный палец вверх и покачал головой. «Меня принимал генерал ФСБ, который будет работать со мной.» Михаил гордо улыбнулся. «Он очень хороший человек. Я его давно знаю. Я всегда привожу ему и его друзьям медвежьи шкуры. Мои трофеи им очень нравятся и они всегда просят больше». Он ухмыльнулся и потер руки. «Я рассказал им все, что знаю о Яссиме и о его планах. Все начистоту, как оно есть! Начальство поблагодарило меня, дало инструкции, помощников и оборудование! Я перехитрю Аль-Каиду!» Услышав слово «Аль-Каида», Глаша ахнула и прижала руку ко рту. Она вспомнила те ужасные вещи, которые Аль-Каида творила с людьми; гораздо худшие, чем отечественная террористическая организация известная миру как КГБ/ФСБ. «Это безумие», после короткого размышления изрекла она. «Кто осмелился вам позволить работать с бандитами? Вы ведь собираетесь вывозить ядерное оружие из страны? Сумаcшествие!» Глаша содрогнулась и пронзила его следующим вопросом, «Ты сейчас работаешь в ФСБ? Ты понимаешь, что берешь на себя огромный риск и если погибнешь, то мы о тебе никогда не услышим!» Голос ее повысился до крика, почти до истерики, а в глазах отразились ужас и злость. «Политика, дорогая Глашенька, высшая политика,» Михаил старался казаться спокойным, но волнение его было заметным. Его выдавали дрожащие руки и побледневшее лицо. «Мы, простые смертные, не осознаём тонкостей государственной политики. У властей есть информация, которая нам, сермяжным, недоступна. Начальство всегда лучше знает.» «А кто твое новое командование?» несколько успокаиваясь, спросила Глаша. «Ты ведь уволен из армии. Мы оба безработные более семи лет.» «Точнее мы отправлены в запас,» поправил ее Михаил, «то есть уволены, но не совсем. Служить родине это мой почетный долг и священная обязанность.» Он вытянулся, приложил ладонь к виску и по-военному отсалютовал. «Больше я ничего не могу сказать, но все это касается и тебя.» Застывшая от удивления Глаша вытаращилась на него. «Ничего, дорогая, обойдется,» задушевным голосом молвил он. Он нежно улыбнулся и взял ее тонкие деликатные пальцы в свои загрубелые руки. Потом посмотрел ей прямо в глаза, «Можем ли мы рассчитывать на тебя?» «Мы!» это короткое слово пронзило ее насквозь. «Кто это «мы»?! Какая зловещая сила стоит за тобой?» терялась в догадках она. Губы ее задрожали, глаза расширились, лютый холод прокрался в ее израненное сердце. Глаша затаила дыхание, раздумывая, не будут ли ее слова слишком оскорбительными. «Но ты предашь Яссима после всех тех денег, которые он тебе обещал. И он узнает! Он убьет тебя!» Михаил посмотрел на нее, глубоко вздохнул, но ничего не сказал. Наступила долгое молчание. Затем, глядя в пол, она медленно произнесла «да». Это было такое тихое «да», что он едва услышал. «Ты можешь рассчитывать на меня,» прошептала она.