Глава четырнадцатая
Прошло две недели, но ужасающая троица Аль-Каиды так и не появилась. Жизнь Михаила стала упорядоченной и простой, как будто у него никогда не было никакого секретного задания. Черные воды рутины затянули его. Он слонялся по дому; он ходил на охоту; он пировал с друзьями; он помогал Глаше выполнять ее домашнюю работу. Он бездействовал, ежесекундно ожидая вызова из Москвы и был начеку. Больше всего нарушал его душевное спокойствие тот факт, что генерал Костылев на телефон не отвечал, несмотря на срочные звонки Михаила в его кабинет. ФСБ безмолвствовало, словно не замечая своего надежного, лояльного офицера, успешно выполнившего трудное задание. Кроме того, перестали поступать ежемесячные выплаты от его московских руководителей. Но в данный момент деньги не были проблемой, несмотря на то, что банковский депозит в пять миллионов долларов, который он сделал в отделении Ситибанка в Карачи, был ему недоступен. В кармане у него лежали несколько тысяч долларов, подаренных ему ЦРУ в качестве бонуса за участие в операции. Бонус медленно, но верно испарялся. Ему необходимо было получать регулярную зарплату в рублях, а также инструкции от Костылева. Но во всем остальном жизнь его текла как обычно, ни в чем не меняясь — неизменная, скучная и однообразная.
Михаил осматривал свой мотоцикл Урал, стоявший в гараже во дворе его дома. Гидравлические тормоза транспортного средства требовали некоторого обслуживания и настройки. Чтобы освободить руки, он повесил на гвоздь свое пальто и сумку с инструментами и занялся кропотливой работой. Через распахнутую дверь сарая ему была видна выкрашенная в коричневый цвет задняя стена их двухэтажного дома, черная толевая крыша с печной трубой, его дочь Катя, радостно раскачивающаяся на качелях среди визжащей детворы, и могучая береза посередине двора. С гаечным ключом и плоскогубцами в руках он сидел на корточках перед задним колесом мотоцикла и отвинчивал болт, когда его уши уловили звуки иностранной речи. Гортанный, сбивчивый чужеземный говор, от которого мурашки бежали по спине, прорезался сквозь радостный гомон детей. Михаил вздогнул и повернулся. Трое юрких приземистых мужчин с гладко выбритыми лицами и идеально уложенными черными волосами поднимались по лестнице, ведущей в его квартиру. Последний не поспевал за ними. Складывалось впечатление, что бедняга был покалечен. Он хромал, волочил за собой ногу, а голова его, обмотанная изоляционной лентой, была наклонена набок. Губы чудака напевали какую-то заунывную восточную мелодию, а руки, как плети, покачивались по бокам. «Вот они!» мелькнуло в голове Михаила и он поспешил навстречу новому испытанию. Посетителей удалoсь перехватить у входной двери, когда они собирались нажать кнопку звонка. Незнакомцы обернулись, услышав стук его шагов. Один из них, что повыше и поначальственнее, изрек, «Привет, Михаил. Ты меня не узнаешь?» Вперившись горящими бесовскими глазами в непонимающее лицо хозяина, он ухмыльнулся до ушей. «Я Танвил, старший брат Яссима», сказал он с достоинством. «Я сразу узнал тебя. У меня есть твоя фотография.» Он вытянул руку для рукопожатия. «Очень рад с вами познакомиться», Михаил пожимал каждому руку и запоминал их лица. «Пожалуйста, входите.» Он вежливо постучал в косяк, чтобы предупредить жену и отворил дверь. Компания вошла в среду обитания семьи Беловых. Глаша, одетая по — домашнему, безмятежно развалилась на диване и листала журнал. Завидев зловещих гостей, она коротко вскрикнула, прижала руку ко рту, поспешно вскочила и, что было сил, помчалась на кухню. Полы ее розового халата развевались, обнажая молочно-белые бедра. Посетители услышали хлопок закрывающейся двери. «Моя жена любит готовить», с иронией объяснил Михаил. «Кухня — ее творческая мастерская». Он пригласил гостей занять места. Компания расселась на стульях вокруг пустого, покрытого клеенкой обеденного стола. Скрестив руки на груди, они возможно ожидали теплого приема и гостеприимства. Однако, хозяйка так не считала. Через тонкую дверь доносился шум льющейся из-под крана воды, громкое позвякивание тарелок и чашек и время от времени прерывистый звон разбитого стекла. Каждый дребезг заставлял визитеров подпрыгивать на стульях. Взбешенная Глаша мыла посуду. «Вряд ли я смогу вам, братья, сегодня предоставить горячий обед,» философски заметил Михаил. «Сотрудники кухни бастуют». Он захихикал. «Хотите водки? Давайте вмажем чуток за дружбу, за знакомство, за успех!» В поисках спиртного он открыл дверцу буфета, в котором находился набор сверкающих тарелок, выдвинул тяжелый ящик, набитый вилками, ложками и столовыми ножами и, наконец, обнаружил пропажу в книжном шкафу, спрятанную позади томов В. И. Ленина. Удивленный выходкой Глаши, Михаил с невозмутимым видом поставил поллитровку на стол и разлил алкоголь в четыре маленьких стаканчика. Почуяв запретный запах, сморщил нос оскорбленный Танвил. «За кого ты нас принимаешь? Мы не употребляем спиртное». «Мне очень жаль», Михаил покачал головой. «Это все мои развлечения». «Я хочу попробовать!» Наваф внезапно загудел по-арабски. «Я хочу сравнить водку со скотчем». «Вы только взгляните на него!» всплеснул руками Танвил. «Неудивительно, что жена тебя бросила.» Возмущенный начальник экспедиции вскочил, повернулся к Навафу и застыл, уперев руки в бедра, чем-то напоминая букву Ф. На нахмуренное лицо Танвила набежала мрачная тень. Глаза засверкали. Сомнения в нравственном облике боевого товарища охватили его. Он покачал головой и развел руками. «Не совсем верно», оправдывался неунывающий Наваф. «Она так и не стала моей женой. Она была просто невестой». Он утер лицо рукавом и выпучил глаза, между тем его блуждающий взoр не остановился на стеклянной кухонной двери. Тень Глаши время от времени перемещалась по тонкой занавеске. «Вах, вах,» восхищенно прошептал он и вернулся к своим воспоминаниям. «Шэрон во всем виновата. Она научила меня употреблять эль и виски». Он попытался изобразить искреннюю улыбку. «Я делал все, чтобы поладить с ней, но она все время дулась на меня и требовала денег. Жизнь в Ирландии была трудной и дорогой, и я сбежал». Умолкнув, он обхватил лицо ладонями и начал раскачиваться на стуле. Проклятия и хула стали срываться с его уст. Озадаченный Танвил извинился перед хозяином и, сжав кулаки, смерил пылающим взглядом боевика с головы до ног, требуя прекратить. Назревал конфликт с мордобоем. Громкое «Хм-Хм» привлекло всеобщее внимание. «Все происходит к лучшему». В попытке замять ссору и отвлечь внимание, Михаил встал и потянулся. «Давайте выпьем за этот замечательный факт. Ваш друг — безнадежный романтик. Это прекрасно. Возможно, ему повезет в Ужуре. У нас в Сибири большое женское население и небольшой процент разводов. Этот пылкий, обаятельный гость без сомнения будет востребован местными красавицами. Уверяю, что наши изысканные дамы захотят познакомиться с этой заграничной штучкой. Гарантирую, что Наваф найдет горячий отклик в их сердцах.» Он насмешливо махнул головой и поднял кулак, сжимавший стопку. «Рюмка для водки!» провозгласил он. «Кружка для пива и веселая компания для стола!» Преувеличенно подмигнув, Михаил задрал голову, осушил стаканчик, грохнул им по столу и плюхнулся обратно на стул. Гости подозрительно следили за его движениями. К водке никто не притронулся. Последовала неловкая пауза, во время которой Наваф робко наклонился вперед и понюхал густую беcцветную жидкость в стаканчике перед собой. «Я предпочитаю виски,» после некоторого размышления заключил он и скорчил кислое лицо. Танвил одобрительно посмотрел на него и слегка кивнул головой. «Лучше не может быть!» радостно подтвердил Михаил. «Водка нужна только русским! Мы не хотим, чтобы наша беленькая нравилась чужеземцам, иначе нам, русским, ничего не останется! Чем бы мы развлекались в свободное время?! Обычное вино для нас прокислый кишкомой, а пиво — горьковатая бурда! Животы от того пойла пухнут и в туалет тянет; и больше ничего!» Вряд ли кто-нибудь, кроме Танвила, понимал зажигательные речи хозяина. Посетители уставились выпученными глазами на пустой стол, на котором красовалась бутылка водки и несколько наполненных до краев стеклянных емкостей. В комнате не было слышно никаких других звуков, кроме сопения боевиков и мягкого журчания воды, доносившегося из кухни. Глаша притихла. Повидимости душевное равновесие вернулось к ней. «У нас есть к тебе важное деловое предложение», заговорщически прошептал Танвил. «Слушаю,» Михаил состроил конспираторскую физиономию. «Я весь внимание». Танвил весь преобразился: его бледное лицо охватил лихорадочный румянец, глаза засверкали каким-то внутренним огнем. «Ты был удостоен чести встретиться с шейхом; ты добыл для нас боеголовку; мы доверяем тебе.» Его лицо медленно приблизилось к лицу Михаила, пока их носы почти не соприкоснулись. «Я скажу тебе прямо,» прерывающимся голосом воскликнул приезжий. «У вас на базе ржавеет столько ядерного оружия, что никто не заметит, если исчезнет еще одно». Михаил слушал внимательно, сохраняя невозмутимое выражение лица. «Мы дадим тебе два миллиона долларов вперед и десять миллионов после, если ты поможешь нам запустить хотя бы одну ракету», шепелявил Танвил. Из его рта брызгала слюна. «Только одну. Какая бе