по выходным приезжали лекторы из райцентра, а Америка была врагом номер один». Никто ему не ответил. Всех разморило после еды. Повисла долгая пауза. В гробовой тишине отчетливо слышалось капанье воды из крана в кухонной мойке. Присутствующие, погруженные в свои мысли, какое-то время молчали. «B Кремле антиамериканизм снова на подъеме», с грустью подумал Михаил. Он не хотел ничего добавлять и нарушать безмолвие. Группа сидела в оцепенении, закрыв глаза и казалось, грезила. Одному Петровичу было не по себе. Его костлявые и огрубевшие пальцы растоптали окурок в опустевшей миске. Остатки борща мгновенно испарились, превратившись в облачко пара. Hоздри служивого раздулись. У него возник срочный вопрос. «Так что вы здесь делаете целыми днями, товарищи коммунисты?» Он не смотрел на кого-то конкретно, а в пустоту. Танвил нашел ответ. «Вы действительно хотите знать? Никому не скажете? Не проговоритесь? Обещаете?» Иракец храбро выпятил свой острый подбородок. «Мы проводим заседание клуба одиноких сердец», произнес он с невозмутимым видом. «Мы здесь социализируемся». Петрович сделал вид, что поверил. «Ух ты!» воскликнул он. «Значит, я попал в правильное место! Мне позарез нужна жена.» Взмахом руки он убрал густую поросль волос, падающую ему на глаза, и раздвинул губы в ухмылке. На всеобщее обозрение представился неполный перечень желтых неровных зубов. Запах водочного перегара ударил Танвилу в нос. Непривычный к народному быту, чужеземец отшатнулся, пальцами заткнул ноздри, но быстро взял себя в руки. «Мы вам поможем», пообещал расторопный и несгибаемый иракец. «Безусловно мы вам поможем». Он не сомневался, что его роль «свахи» встретит одобрение клиента. Авантюрист закатил глаза и задумался, прикусив нижнюю губу. Через минуту ответ был найден. Лицо Танвила вспыхнуло энтузиазмом. Сразу стало ясно, что тема интересует его. Он начал сбор необходимых данных. «Какова ваша идеальная подруга? Не могли бы вы описать девушку своей мечты?» Охранник впал в глубокую задумчивость. Его голова поникла, глаза мечтательно полузакрылись. Даже руки перестали трястись. Неземная улыбка бороздила его лицо. Обветренные губы шептали забытые клятвы. Видения утраченной любви наполнили его сознание. Прошло немало времени, но никто не смел пошевелиться и не произнести ни слова. Наконец, встряхнувшись и пригладив ладонью вихры на макушке, Петрович без колебаний выпалил, «Она должна быть трезвенницей на всю жизнь!» Беловы и Танвил расхохотались. Двое других боевиков уставились на них озадаченными взглядами. Танвил заметил своих непонимающих товарищей и заговорил по-арабски. Он стоял спиной к стражнику, но глаза Навафа и Маджеда с каждой секундой становились все веселее и веселее, пока и они не присоединились к гомерическому хохоту, сотрясавшему комнату. Петрович смотрел на них с удивлением. «Почему вам смешно?» сказал он. «Я не хочу, чтобы она употребляла мою водку. Это дорогое удовольствие. Мне на себя еле хватает, а тут в чужую глотку добро вливать.» «Мы сделаем все возможное, чтобы удовлетворить вашу просьбу, сэр», Танвил сумел сохранить самообладание, хотя ему стоило больших усилий сдерживать себя. «Но не могли бы вы обрисовать ее поточнее? Как она должна выглядеть?» Петрович попал в затруднение. Его удивленные глаза ошеломленно уставились на «сваху». Не зная, как объяснить свой идеал, он поднял руки и очертил в воздухе фигуру кого-то пышного и широкого. «Понимаю,» с энтузиазмом отозвался Танвил. «В нашем каталоге имеются такие красавицы. Они обладают качествами, которые вы ищете. Желаете ознакомиться с их фотографиями и личной информацией?» Охранник кивнул. «В таком случае вам следует пойти со мной,» предложил очаровательный иракец. Он изогнулся в нелепо глубоком поклоне. «Наши архивы хранятся в противоположной части здания». Вытянутой рукой он указал куда-то вдаль. «Надеюсь, что ты не задержишь Петровича надолго,» обеспокоился Михаил. «Нам будет не хватать его веселых рассказов». Однако Танвил остался глух к просьбе члена своей команды. Его гипнотические глаза были устремлены только на охранника. «У вас есть выбор. Хотите увидеть замечательную коллекцию спутников жизни или желаете остаться здесь и поболтать со своим старым приятелем?» сладко спросил Танвил. «Мужчина должен стремиться к победе», торжественно произнес Петрович и, скрестив руки на груди, встал. Он был готов принять любой вызов! Танвил вежливо поманил охранника и тот последовал за ним. Бесшумной и мощной, львиной походкой Танвил вел свою жертву в неосвещенную часть подземелья. Петрович неуклюже двигался следом, покачиваясь и слегка прихрамывая; его солдатские сапоги тяжело ступали по полу, оставляя грязные следы. В левой руке на ремне он тащил за собой винтовку. Трехлинейка подпрыгивала и звенела на каменныx плитаx; жалобные и скрипучие звуки уходили все дальше и дальше, пока постепенно не затихли в черной глубине тоннелей. Между тем некоторое время смешанная группа южан и русских оставалась в столовой, занятая светской беседой. Общение шло знаками, но разговор получался. Утомившись и посмотрев на часы, коллеги разошлись по своим спальням.