Итак, консультация была назначена на следующий полдень. Одетые в белые медицинские халаты, как и подобает настоящим врачам, Том и Аджаб без опоздания прибыли по указанному адресу. Они припарковали арендованный «Мерседес-Бенц» возле монументальных железных ворот и через интерком сообщили охраннику о причине своего визита. Наверху, в амбразуре сторожевой башни, они заметили направленный на них ствол крупнокалиберного пулемета и сверкающие адской ненавистью глаза полдюжины боевиков. Аджаб нервно поежился. «Игнорируй их,» прошептал ему Том. «Не обращай внимания. Не позволяй им огорчить тебя. Расслабься и глубоко вдохни.» Он натянуто улыбнулся и опустил стекла на обеих сторонах авто. «Оглянись вокруг. Какой чудесный день!» Действительно, погода была прекрасная — теплая и сухая. Городские шумы не доносились до этого отдаленного места. Легкий ветерок шевелил их волосы и края одежд. В вышине стояло весеннее солнце, заливающее все вокруг добрым и ласковым светом. Зубчатый горный хребет вырисовывался на фоне глубокого синего неба. Сосновые леса, произраставшие на склонах, издавали целебный, бодрящий, хвойный аромат. Сидя в автомобиле, прибывшие продолжали терпеливо ждать. Через несколько минут тишину прервал низкий голос, доносившийся из интеркома. Голос принадлежал секретарю доктора г-ну Хамиду Раисани. Хамид приказал охранникам открыть ворота. Mассивные створки медленно растворились; открылся доступ в широкий, чисто выметенный двор. Гостей впустили и стальная конструкция с лязгом захлопнулась позади. Вдалеке на той стороне двора появился суетливый человечек с усталым морщинистым лицом. На нем был черный английский костюм, до блеска начищенная кожаная обувь, накрахмаленная рубашка и полосатый галстук. Человечек встретил врачей у ворот. Они обменялись рукопожатиями. Без колебаний агенты последовали за секретарем. Они пересекли покрытую свежим асфальтом площадь и направились к единственному жилому зданию на территории комплекса — трехэтажному белокаменному особняку. Строение выгляделo безжизненным. Жалюзи на панорамных окнах были закрыты, а плоская крыша пустовала. Посетители вошли через боковой вход и оказались в небольшом вестибюле. Комнату заполнял исламский декор: богато украшенные гобелены, плюшевые диваны, роскошные ковры, круглые подушки — валики. Сверкающее золото сверкало на орнаментальных узорчатых дверях. Однако двери были заперты, лампы погашены и изнутри не доносилось ни звука. Казалось, что жизнь покинула это заброшенное человеческое гнездо. Клочковатая паутина висела по углам и серый слой пыли лежал на полу. Осторожно ступая, они поднялись по пологим ступеням на верхний этаж. На лестничной площадке Хамид задержался, открыл своим спутникам дверь, низко поклонился, но сам не вошел, а остался снаружи. Том и Аджаб шагнули вперед. Несвежий запах ударил им в нос. Посреди полутемной комнаты, на толстом ковре, поджав под себя ноги, сидел высокий, изможденный человек. Его лысая голова с остатками растрепанных волос склонилась на грудь, рядом на полу валялся тюрбан, но зоркие глаза обитателя затхлого помещения вперились в посетителей. Этот пристальный взгляд пугал, порождал ночные кошмары и вызывал учащенное сердцебиение. От созерцания этих мутноватых скорбных глаз сразу становилось нехорошо. Агенты вздрогнули. Хладнокровие на мгновение покинуло их. Но самообладание, воспитанное долгими годами упорных тренировок, быстро вернулось. Они снова стали ловкими, быстрыми и сильными. Шпионов поразило редкостное сходство этого человека с их подопечным, заключенным в этот момент в подвале клиники. «Здравствуйте,» громко сказал Аджаб. «Меня зовут профессор Азиз, а это доктор Мустафа Сулейман-оглы, мой ассистент из Кашмира». Том изящно наклонил голову в белом тюрбане и вежливо шаркнул правой ногой. «Мы приехали издалека, чтобы познакомиться с вами, сэр,» сладко заговорил Аджаб. «Ваша самоотверженная деятельность на благо человечества достойна восхищения». Oн опустил глаза долу и сладко улыбнулся обитателю комнаты, который все время неподвижно сидел на полу. Старик тупо смотрел, как будто он был немым и глухим. Аджаб подошел ближе и сделал вид, что изучает пациента. Тем временем, стоявший на лестничной площадке, Хамид Райзини через открытую дверь, как лютый беспощадный ястреб, следил за каждым движением самозваных психиатров. Те выглядели вполне прилично и профессионально. Двигаясь мелкими шажками и молитвенно сложив руки, Аджаб ходил вокруг неотзывчивого старика, размахивая пальцами перед его лицом, бормоча и напевая популярные песенки, в то время как Том, достав из кармана клистирную трубку и строго нахмурившись, делал заметки в блокноте. Но все усилия знаменитых врачей были напрасны — доктор Ахмад не реагировал ни на какие раздражители. «Он что-нибудь ест?» осведомился Том. «Очень мало», ответил секретарь. «Жены заботятся о своем господине. Они берегут и почитают нашего эфенди». «Так-так,» обратился Аджаб к пациенту. «Ваша болезнь излечима, сэр! Мы вернемся завтра! До скорой встречи!» почтительно наклонившись, произнес он на ухо старику. Впервые за время встречи доктор Ахмад ожил: он неловко задвигался из стороны в сторону, веки его заморгали, но лицо оставалось бесстрастным. В любом случае, это было достижение. Самозванцы на цыпочках удалились и бесшумно затворили за собой дверь. Они спустились в небольшой вестибюль и там задержались на минуту. У секретаря были вопросы. «Какая радость!» его грустное лицо осветилось надеждой. «Вы сказали, что эфенди можно вылечить?» «Да. Мы совершенно уверены», заверил его Аджаб. «Для