Вот как полностью выглядит отрывок из Второзакония, процитированный в Sed contra:
«...He должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мёртвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь Бог твой изгоняет их от лица твоего...».
Здесь предполагается, что израильтяне должны просто изгонять подобных преступников, а возможное наказание их оставлено на усмотрение Бога.
Гораздо более суровый кодекс был изложен ранее, в Исходе:
«Ворожеи [malefici] не оставляй в живых. Всякий скотоложник да будет предан смерти. Приносящий жертву богам, кроме одного Господа, да будет истреблён».
Конечно, призывы к смертной казни за различные проступки в изобилии разбросаны по всей Книге Исхода — например, она полагается за удар или даже оскорбление в адрес отца или матери (Исх. 21:15-17). Большинство подобных положений Ветхого Завета не принимались всерьёз, они рассматривались только как «обрядовые законы», действующие лишь среди древних израильтян.
Слово, которое св. Иероним переводит на латынь как maleficus, в греческой Септуагинте звучит как pharmakos («аптекарь»). Maleficus, дословно malefactor, то есть «делающий зло», стало общим термином для всех практиковавших магию или занимавшихся предсказаниями. Такое употребление совершенно точно бытовало ещё за поколение до Иеронима. Император Константинус (сын Константина Великого) в 357 году осудил «халдеев [Chaldaei], волхвов [Magi] и других, прозываемых в народе Malefici из-за множества их магических дел [fascina]». Но халдеи и волхвы были в основном астрологами, подобно волхвам из Евангелия от Матфея, увидевшим на востоке звезду — знак рождения Мессии (см. 6.1). Когда император Юстиниан включил декрет Константинуса в свой «Кодекс» [«Code»] (529 год н.э.), он дал ему название «De Maleficis et Mathematics», то есть «О прорицателях и математиках», подразумевая под последними астрологов.
Заметьте, что почти все категории осуждённых Ветхим Заветом, римским правом и ранним церковным правом за магические практики (включая «колдовство» — Sortilegia), подпадают под категорию предсказателей, то есть «говорящих правду». Но, как только всех этих астрологов и гадалок объединили под термином Malefici, их деятельность тут же стала восприниматься как maleficium, то есть злые дела.
Но что же тут злого? Обратимся к «Золотой легенде» собрата Фомы по доминиканскому ордену — Якова Ворагинского. Мы знаем, что Яков включил в сборник историю о Симоне Волхве, которого поддерживали ангелы Сатаны, и детально рассмотрели историю волхва Киприана, позже ставшего епископом Антиохийским и великим мучеником. Ещё один маг, использовавший злых духов, в конце концов был обращён — Теодас из легенды о Варлааме и Иосафате (GL 180).
Мы познакомились с историей волхва Элимы, чьи дела не связаны с Дьяволом (GL 81). Ещё один маг, не связанный с Дьяволом, появляется в легенде о св. Георгии — этот чародей, прибегая к помощи своих богов, использует свои чары (maleficia), чтобы изготовить яд (GL 58). (Кстати, дракон, которого побеждает Георгий, всего лишь змея-переросток со зловонным дыханием, никакого отношения к Дьяволу не имеющая.) Другие подобные маги и драконы, не связанные с дьявольскими силами, появляются в легенде об апостоле Матфее (GL 140). Тот же волхв и та же рептилия присутствуют в легенде об апостолах Симоне и Иуде; но здесь волхв тесно связан с языческими жрецами, чьи боги являются демонами. Апостолы приказывают демонам покинуть идолов, и те появляются в виде двух чернокожих и обнажённых эфиопов, которые с дикими воплями удаляются. Жрецы приходят в бешенство и подвергают апостолов мучениям. Тогда появляется молния, которая разрушает храм и уничтожает волхвов (GL 159).
В легенде об апостоле Иакове (Старшем) присутствует волхв Гермоген, который вызывает демонов, чтобы они доставили ему апостола. Но, пока они роятся вокруг него, Ангел Господень предусмотрительно связывает их огненными цепями, и они умоляют Иакова помочь им. Иаков освобождает их, требуя, чтобы они доставили к нему Гермогена, не причинив ему вреда. Волхв, покоряясь Иакову, просит у него защиты от демонов, и апостол даёт Гермогену свой посох. Затем Гермоген собирает свои магические книги, чтобы сжечь их, но Иаков опасается, что дым от них может оказаться ядовитым, и требует утопить книги в море. В дальнейших событиях участвуют не только Иаков и демоны, но и сам Дьявол (GL 99).