«А кого вы в чём прощаете, того и я; ибо и я, если в чём простил кого, простил для вас от лица Христова, чтобы не сделал нам ущерба Сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы».
На греческом «умыслы» будет noemata, что в Вульгате было переведено как cogitationes. Слова «сделать ущерб» могут быть переведены как «смошенничать». Мы можем заметить, что Павел использует в последнем предложении местоимение «нам», возможно, подразумевая соавтора Второго послания к Коринфянам — Тимофея.
Наш вопрос заключается в следующем: считает ли Павел (или Павел и Тимофей), что Сатана нечестен в своих методах и намерениях, и выходят ли его намерения за рамки разрешения, данного ему Богом, испытывать на прочность мораль сынов человеческих? А если так, то что можно сказать о его собственной морали? Нарушает ли он моральные принципы, мошенничая?
Павел отмечает, что следит за тактикой Сатаны, и ниже в этом письме призывает читателей быть настороже. Это предупреждение относится к конкурирующим с ним христианским проповедникам, которых он саркастически именует «лжеапостолами». «Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых. И неудивительно: потому что сам Сатана принимает вид Ангела света, а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их» (2 Кор. 11:13-15).
Допустим, что Сатана отличается от Ангела Света, но способен выдавать себя за него. Можем ли мы сказать, что он Ангел Тьмы? Мы не знаем, но можем быть уверены в одном: в данном случае речь не идёт о каком-либо дуализме, встречающемся в Кумранских свитках, где Ангел Света противопоставляется Князю Тьмы. Здесь Сатана выдаёт себя за Ангела Света (и возможно, было бы лучше не писать «ангел» и «свет» с заглавной буквы). Словосочетание, использованное здесь, — angelos photis — может быть семитизмом{ 49 }, в котором родительный падеж существительного («света») использован в качестве прилагательного, то есть как «светлый», «сияющий». И конечно же, слово «ангел» может означать скорее человеческого, чем сверхъестественного вестника.
После предупреждения остерегаться быть обманутым Сатаной Павел характеризует себя как подлинного провозвестника Слова Божия и уподобляет себя Ангелу Божественного Присутствия, говоря, что он проповедует «как от Бога, пред Богом» (2 Кор. 2:17). В своём Послании к Галатам он говорит (надо сказать, слегка преувеличивая) о возможности того, что «Ангел с неба» может проповедовать ложное Евангелие (Гал. 1:8). Нечто подобное было и в его более раннем Первом послании к Коринфянам, в знаменитом прославлении любви: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий» (1 Кор. 13:1).
По меньшей мере, мы можем сделать вывод: Павел считает, что Сатана поощряет разногласия среди последователей Христа — и делает это нечестным, опасным способом. Но зачем он это делает, остаётся не вполне ясным.
Далее Павел продолжает восхвалять себя и снова говорит о Сатане как о некоем Ангеле. После рассказа о покровительстве, которое он получил от Бога, Павел заявляет: «И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел Сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился» (2 Кор. 12:7). Потом он рассказывает, что трижды молил Господа о том, «чтобы удалил его от меня», но Господь ответил, Что Его благодати довольно для Павла (12:8-9).
Этот ангел, или посланник, Сатаны был «дан» Павлу, но не сказано, кем и чья это была идея, Бога или Сатаны. Цель весьма праведная — это не наказание за грехи, а скорее превентивная мера, чтобы удержать Павла от гордыни. Говоря об этом, Павел должен признать, что Сатана, как минимум, в данном случае заинтересован и в том, чтобы предотвратить грех, и в том, чтобы искусить человека совершить его. Однако, если судить по настойчивым попыткам Павла избавиться от испытаний со стороны Сатаны и также по ответам Бога, мы вполне можем предположить, что Павел чувствовал: его склоняют к другому греху — к унынию или гневу. Другими словами, Павел просил Господа (Христа или Бога) аннулировать разрешение испытывать его, данное Сатане. Возможно, он имел в виду такое же разрешение, которое Яхве дал сатане в Книге Иова: испытать терпение Иова и его верность Богу.
Как я уже говорил выше, в коротких письмах Павла к галатам и филиппийцам нет достойных внимания упоминаний о Сатане. Ссылок на Сатану нет и в Послании к Римлянам, примерно равном по величине Первому посланию к Коринфянам. Только в самом конце, в заключительной части, при прощании.