Александрия всё ещё была способна создавать концепции потустороннего мира, достойные видений Иоанна Богослова в Откровении. Рассмотрим апокриф под названием «Апокалипсис Софонии», составленный между I веком до н.э. и III веком н.э. (OTP 1), написанный по-гречески иудеем, жившим, вероятно, в Египте. Там присутствует фигура Сатаны, действующего в качестве обвинителя. Он описывается как ужасающий ангел с волосами львиц и женщин, зубами медведя и телом змеи («Арок. Zeph.» 6:8). Он действует «на земле» или «над землёй», и его ангелы ведут счёт людским грехам. Затем его ангелы сидят у врат небесных и сообщают ему (обвинителю) всё, так что он может обвинять каждого конкретного человека, когда он уходит из мира (3:8-9).
Софония является одним из тех, кому противодействует обвинитель среди пылающего царства Гадеса (которое, по-видимому, находится неприлично близко от врат небесных). Но управляет этим царством не сам Гадес и не обвинитель, а славный ангел Еремиил — правитель бездны и Гадеса [= ада] («Арок. Zeph.» 6:15). Еремиил совершенно точно отделяет обвинителя от бездны, так как он определяет его как «того, кто обвиняет людей перед Господом» (6:17).
К IV столетию получила развитие идея, согласно которой в течение трёх дней (строго говоря, полутора дней), между Его смертью и Его воскресением, Христос спускался ad inferos (дословно «к нижним»), чтобы посетить обитателей нижнего мира (Infernus или Infernum), спасти праведные души и привести их на небеса.
Эта доктрина появляется в арианском символе веры в середине IV века и затем в аквилейском символе веры, цитируемом Руфином (Руфин, напомню, был сторонником и переводчиком Оригена; см. 9.1). Это особенно ясно видно в так называемом «Апостольском символе веры», авторство которого, разумеется, в действительности не принадлежит двенадцати апостолам. Соответствующий текст в этом документе выглядит так: «Он спустился в ад и на третий день вновь вознёсся от мёртвых», — то есть вновь поднялся на землю после пребывания «в обществе мёртвых».
Поводом для зарождения этой идеи могли быть загадочные слова из Первого послания Петра, которые мы рассмотрели ранее (см. 5.5). После того как Христос умер, Он отправился проповедовать душам умерших, которые были ввергнуты в темницу, в частности тем, кто проявил непокорство воле Божией во времена Ноя; они, как и другие, были осуждены ещё во плоти, но теперь могли продолжать жить в духе, подобно Богу (1 Пет. 3:19-20, 4:6). Затем Иисус вознёсся на небеса, где ему покорились ангелы, власти и силы (3:22).
Возможно, корни этой традиции следует искать в формуле Евхаристии из «Апостольского предания» Ипполита Римского. Как сказано выше (см. 9.3), это сочинение было написано в начале III века — тогда же, когда Ориген вводил свою теорию Сатаны-Люцифера. Согласно данному тексту, перед словами, произносимыми при освящении хлеба, священник говорит: «Христос по воле Своей предал Себя Страстям, дабы победить Смерть и разбить цепи Дьявола и попрать Infernus [олицетворяющий ад], принеся свет праведным, и установить предел [аду?] и воскреснуть».
Одной из наиболее популярных концепций относительно спасения Христом праведных душ из преисподней, позже известной как «боронование» (то есть «опустошение») ада, было «Descensus ad Inferos» [«Нисхождение к Нижним»], описание которого в VI веке было добавлено к апокрифическому «Евангелию от Никодима» (NTA 1). После предания Христа смерти Сатана спешит «вниз», чтобы дать Гадесу [= аду] указание заключить Христа в преисподнюю.
«Сатана, наследник Тьмы, пришёл и сказал Гадесу: "О ненасытный поглотитель всего сущего, выслушай меня. Вот один из иудеев, по имени Иисус, называющий Себя Сыном Бога. Но он всего лишь человек, и по нашему наущению евреи распяли его. И сейчас, когда он мёртв, готовься, ибо мы можем заключить его здесь. Я знаю, что он только человек, ибо слышал, как он сказал: "Моя душа скорбит смертельно"».
Гадес отвечает (в моём вольном пересказе): «Эй, притормози! Он так сказал, чтобы провести тебя. Недавно я поглотил человека по имени Лазарь, так кто-то вытащил его обратно из моих кишок одним лишь словом! Это точно тот самый Иисус! Не пускай его ко мне — я уверен, что он идёт сюда, чтобы забрать с собой всех мёртвых!»