Командирша, как опытный, не то философ, не то психолог, прекрасно понимала цель визита молодой девушки, как только она переступила порог библиотеки. И в этом она еще раз убедилась, когда стала смотреть на свои часы. Они показывали без четверти час. В это время командирша закрывала офицерскую библиотеку и шла на обед домой. Не успела командирша еще и привстать из-за столика, как Ева неожиданно для нее разрыдалась. Такая развязка беседы не столь уже и сильно ошарашила жену командира полка. Командирша стала ласково гладить голову молодой блондинки и тихо приговаривать:
– Ева, товарищ Крот, пожалуйста, успокойтесь. Ну, Ева, возьми себя в руки. Я прекрасно понимаю, что Вашего мужа могут выгнать из армии. Это для Вас двоих будет очень плохо. Однако я постараюсь Вам и Вашему мужу хоть чем-то помочь…Тем более, Ваш концерт очень понравился начальнику политического отдела…
Больше жена командира части ничего не сказала. Взяв дамскую сумочку, она быстро вышла из библиотеки. Ева последовала за своей покровительницей. Женщины прошли через строевой плац, не промолвив ни слова. Каждый думал о своем…
Вечером пришел Игорь. Молодая пара опять стала обсуждать дальнейший план своих действий. Поведение Евы во время визита к командирше Кузьмину очень не понравилось. Мужчина просил свою жену вновь завтра посетить «нечаянно» библиотеку. Ева, несмотря на злорадство Игоря, к командирше не пошла ни завтра, ни на следующий день.
Суд прапорщиков состоялся через три дня после того, как Ева нанесла визит в библиотеку. Замполит на суд пригласил и жену «подсудимого». Обвинительных речей в адрес провинившегося было много и разного толка. Кузьмин стоял посреди небольшого зала, словно мертвый. Его китель, несмотря на относительно прохладную температуру в зале, был весь мокрый. Ева сидела в углу зала и тихонько плакала. Иногда она пристально бросала свои жалостливые взгляды то в сторону мужа, то в сторону стола, за которым восседали командир с замполитом. Кротиха прекрасно понимала то, что судьбу ее мужа сейчас определяют ни эти два десятка прапорщиков, смиренно сидящих за столами. Судьбу Кузьмина, его жены определяли сейчас только двое. Они сидели с серьезным и умным видом, имели большие звезды на погонах.
Решение собрания прапорщиков Ева встретила с большим удовлетворением и радостью. Прапорщика Кузьмина из армии не увольняли. Его основательно пожурили и дали последнее предупреждение. Зал, в котором было собрание, Кузьмин и Кротиха покидали последними. Во время выхода из клуба они неожиданно встретили командира с командиршей. Полковник с надменным и презрительным взглядом посмотрел на прапорщика Кузьмина и громко произнес:
– Товарищ прапорщик, я дал Вам последную надежду на исправление. Больше пощады не будет. Ясно?
Кузьмин, словно его только что вытащили из парилки, очень тихо и преданно произнес:
– Я Вас понял, товарищ гвардии полковник… Я, Вам, товарищ гвардии полковник, очень-очень благодарен за то, что Вы меня оставили в рядах нашей доблестной Советской Армии…
Ева мимолетно посмотрела на мужа. Из глаз мужчины текли слезы. Командирша, поймав преданный взгляд молодой подопечной, мило улыбнулась и, как всегда, помахала блондинке своей маленькой ручкой.
Ева Крот с этого момента почувствовала новый прилив сил и творчества, и решила делать все возможное для того, чтобы ее жизнь с Игорем была сытной и счастливой…
На дворе стояла настоящая зима. Зима в Германии значительно отличалась от той, которая была в Сибири. Здесь не было таких страшных морозов, отсутствовали и большие сугробы снега, которые когда-то в детстве маленькая Ева расчищала в небольшой ограде своей избушки. Немецкая зима имела и свои особенности. На дворе хотя и не было большого мороза, однако влажный воздух при небольшой минусовой температуре давал о себе знать. От влажного воздуха руки молодой женщины даже в теплых рукавицах иногда замерзали. Неотъемлемой частью зимы были и туманы. Они иногда были такие густые, что в двух метрах нельзя друг друга было видеть. Нередко шли и дожди, к которым в зимних условиях Ева вообще не привыкла. Спасало то, что зима была здесь не продолжительная и даже теплая. В некоторые зимние дни люди выходили на улицу в такой же одежде, что и летом.