Юная Кротиха, несмотря на маленькую зарплату в шестьдесят рублей, понемногу «прибарахлялась». Она купила себе черное пальто с норковым воротником, зимние белые сапоги. Широким шарфом, который ей очень нравился, она повязывала себе шею. В своей комнате, как одинокий «зверек», она также не отсиживалась. Девушка неоднократно вспоминала свою подругу Нину Кулешову, которая покинув деревню, хотела жадно дышать городской жизнью. Вспоминая об этом, Ева стремилась отдыхать как бы за себя и за свою подругу. В выходные дни она ходила в кино, посещала музеи. Позволяла себе раз в три месяца ходить и в цирк. В холодные зимние дни или в непогоду она лежала в постели и читали книги, которые брала в городской бибилотеке. Больше всех ее интересовали книги о любви, а также герои из серии книг «Жизнь замечательных людей».
О парнях, как таковых , блондинка еще не задумывалась. Да и на работе их было не так уже и много. Однако это нисколько не говорило о том, что на Еву никто из сильного пола не обращал внимания. Она сама не скрывала удовольствия от того, когда она вся потная, даже красная от пара и горячей воды, работая на посудомойке, улавливала косые и жадные взгляды мужчин, которые приносили на кухню грязную посуду. Кроме веселых прибауток или тому подобного, которые иногда исходили из уст молодых мужчин во время мимолетных встреч, Ева ничего не слышала. Всему этому она радовалась, тем более, ничего похабного в том, что «отпускалось» в адрес девушки, не было. В итоге этим и все заканчивалось. Никто из ребят молодых к Еве не «прикасался».
Начало весны для юной Кротихи было особенно радостным. И не только потому, что наступила ранняя весна, которая несла много тепла, свежего воздуха и зелени. В самом начале мая девушке предложили новую работу в качестве продавца мороженым в большом продуктовом магазине, который носил название «Тополек». Эту новость принесла Еве Нина Николаевна Лескова, благодаря которой девушка получила это место. Новая работа Еву очень обрадовала, даже несмотря на то, что магазин находился на противоположном конце города. Еве уже давно хотелось иметь постоянное место работы, да и чтобы оно было не так уже и «пыльным».
Девушка успешно прошла медицинскую комиссию и в первый рабочий день во всем «производственном» одеянии пришла на прием к директору магазина на собеседование. Это делалось всегда и во всех магазинах. Не исключением был и «Тополек», который несмотря на отдаленность от центра, пользовался добрым уважением жителей микрорайона «Звездный».
Ровно в десять утра Ева робко постучала в дверь кабинета директора магазина. Услышав привычное: «Да, войдите», новенькая осторожно открыла дверь. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, явно «нерусский». На лицо он «подходил» лучше к армянину или грузину. Лицо у директора было продолговатым, уши были большие. Нос у мужчины был длинный и представлял собой подобие полусогнутого полумесяца, один конец которого чуть-чуть не дотягивал до верхней губы. К «достоинству» портрета директора относились и его волосы, которые были черными и упругими, как проволока. Свидетельством этому было то, что коротко остриженные волосы сидели на его голове как иглы у ежика. Они, стояв по стойке «смирно», не могли закрыть хоть частично его плешину на голове.
Войдя в кабинет и уже на ходу осуществив первое «знакомство» с вполне возможно будущим шефом, Ева тихо произнесла: «Здравствуйте, товарищ директор». Директор продолжал сидеть и молчать. Мужчина сидел и глядел на вошедшую, как на какое-то ископаемое или вещь, которая доселе ему была неизвестная. Ева уже не стала себя утруждать изучением портрета директора магазина, а слегка покраснев, сама не зная почему, стала «блукать» глазами то на потолок, то на пол, лишь изредка поглядывая в черные глаза мужчины. Даже ловя на какие-то доли секунды эти глаза, она не могла прочитать то, что было на них «написано». Непредсказуемость шефа для Евы еще более возросла, когда тот даже не ответил на ее приветствие. Такое начало обескуражило новенькую. Она, не думая ни о чем, только стояла и виновато изредка бросала взгляд в сторону директора, который, наверное, по мнению Евы еще не отошел от производственных дел.
Новенькая была еще наивной и глупой, и ей не приходило даже в голову то, о чем так «блаженно» думал Иван Иванович Багдасарян. Нет, он не думал о производственных делах. Они у него всегда были на «отлично», как никак у него в «Топольке» был специальный магазин для ответственных партийных и советских работников района, в котором качество продуктов он контролировал лично сам. По-национальности Багдасарян был армянин, но этот «советский человек» был в районе, да и во всем городе «непотопляем», имея такую крышу над головой. Не только что «повкуснее», но и кое-что из шмоток поставлял директор «Тополька» районному начальству, притом шмотки были все импортные. Порою и сам маленький шеф оставался в прогаре, но потом все это окупалось сторицей. Директор с наслаждением воспроизвел в своей голове совсем недавнее торжество. В первый день мая, как раз в Международный день солидарности трудящихся всех стран и континетов у первого секретаря райкома партии был день рождения. Справляли его всем районом. Праздник удался на славу. Этому даже не помешало и то, что начали «гуливанить» несколько поздновато. Причиной задержки явилась первомайская демонстрация трудящихся города. Ответственные работники и начальники сначала «отпервомаили» на партийном уровне, а потом и погуляли «славненько». Районная элита во главе с Петром Ивановичем в составе пятидесяти человек сначала погудела в ресторане, потом перебралась на базу отдыха шинного завода. Погода была на удивление. У всех и каждого из присутствующих радости на базе отдыха было через край. Иван Иванович не сидел рядом «впритирку» с первым секретарем за праздничным столом. Однако главный продавец района и не расстраивался. Мужчина прекрасно понимал, что хоть и за столом, а «ранжир» надо блюсти, ой как надо, а то завтра место у кормушки вместо тебя займет другой, не менее «достойный», чем он.