Кротиха в эту ночь, лежа в постели, в душе очень радовалась тому, что она в армянском «Топольке» встретила этого парня, который всегда сам мог постоять за себя и не только за себя… «Защитник» девушки в это время крепко спал и не мог видеть на себе восхищенных взглядов красивой девушки. Он также не мог «фиксировать» того, о чем думала полная счастья Ева, в эту, незабываемую для них обоих, ночь.
Дальнейшей дружбы, не говоря уже о любви, у Евы с Женькой Синичкиным не получилось. Виной этому был сам курсант. За месяц до летних каникул Женька, как «боксерское светило» училища, в составе небольшой группы курсантов был направлен в строительный институт для «укрепления связи армии с народом». Мероприятие началось в актовом зале института, где произошел обмен информацией с обеих сторон. Потом хозяева и приглашенные в силу своих интересов и симпатий разделились на группки и «разбежались» кто куда. Женьку и еще одного курсанта будущие инженеры-строители пригласили к себе в комнату в общежитие. Гражданских было четверо. Все они жили в одной комнате и все же четверо учились на четвертом курсе.
Ребята оказались все в прошлом «дембелями». Студенты про армию знали непонаслышке, а «отбурили» по три года каждый. Гражданские жили по-скромному, однако для «дружбы» народа с армией все необходимое у них на столе было. Во время пиршества каждый из сидящих рассказал о своей недавней службе. Здравицы и тосты из ребят лились рекой. Выпили за здравие пяти военных округов, за будущих строителей. Потом начали пить и за отцов-командиров. Этот тост предложил Генка Толстяк, так прозывали «родоначальника» очередного тоста его друзья. Все содержание тоста, посвященное двум курсантам, Генка выдержал в партийно-комсомольском духе, даже посыпались аплодисменты. Все последующее, конечно, пошло бы как по маслу. Если бы не бывший дембель из Уральского округа. Уже поднося стакан к губам, Генка возьми да брякни напоследок: «…чтобы офицеры не были волками». Родоначальник тоста еще долго примерялся к стакану, дабы выпить за здоровье гостей в военной форме. Каждому на нос из молодой компании пришлось уже по пузырю водки. Студенту не удалось выпить за офицеров не потому, что он уже «отключился». Причина для этого была совсем иная. Не успел еще «уралец» и обмочить свои губы в водке, как последовал страшной силы удар. Этот удар нанес ему в лицо будущий отец-командир Женька Синичкин. В результате удара нос толстяка чем-то стал похож на нос жителя не то братского Казахстана, не то жителя соседнего социалистического Китая. У студента также пострадал и доселе редкий частокол его зубов. Два зуба Генка выплюнул сразу. К радости жильцов хорошо было то, что толстяк не упал на телевизор, который он подпирал во время тоста. В худшем случае ребята лишились бы информации о руководящей роли партии на этапе совершенствования социалистического общества. Толстяк, едва стоящий на ногах, сначала даже не понимал, что с ним на самом деле произошло. Он даже боли никакой не чувствовал. Уже потом, когда завязалась драка, и когда его сотоварищи стали кулаками «рвать» дружбу, толстяк ринулся в «бой».
Результаты потасовки оказались неутешительными. Больше всех пострадали будущие инженеры. Генка позже оказался в больнице по «зубной части». Его гражданский собутыльник попал к хирургу. Женька выбил ему челюсть. Двое других постояльцев не пострадали, так как они во время драки трусливо покинули свою общагу-обитель. Боксер в основе своей не пострадал. Военному сотоварищу курсанта Синичкина все-таки досталось. В общей суматохе ему кто-то ударил пустой бутылкой по голове. Бутылка раскололась, однако голова осталась целой. На макушке военного только вздулся волдырь, чем-то напоминающий толстую оладью.
Через неделю истинная картина происшедшего в строительном институте стала достоянием командования училища, общественности города. По этому поводу начальника училища вызывали на заседание бюро областного комитета партии. Областная газета «Юность Сибири» поместила небольшую заметку, в которой рассказывалось о том, что курсант высшего военного училища грубо нарушил правила и нормы социалистического общежития. Что конкретно произошло в стенах института газета почему-то своих читателей не проинформировала. «Общественного очищения», как такового, Женька Синичкин в училище не проходил. Его просто-напросто за две недели до начала каникул приказом начальника училища отчислили из рядов курсантов. На этом все и закончилось.
Женька перед отъездом домой зашел к Еве в общежитие. Он пришел поздно вечером с солдатским вещмешком, в котором были его боксерские перчатки. Пришел он немного «под газом». Это нисколько не огорчило блондинку, которая ждала уже бывшего курсанта с большим нетерпением. За время дружбы с Женей Кротиха поняла, что этот парень в военной форме порядочный и грамотный мужчина. К тому же и не трус. В этот прощальный вечер Женька был более откровенным, чем раньше. Только сейчас Ева узнала о том, что ее друг живет в небольшой деревне Карловке на Урале и то, что он самый старший из пяти братьев. Синичкину сейчас было очень стыдно перед единственной матерью и своими братьями, которые видели в нем не только какой-то идеал, но и в какой-то степени надеялись на его материальную поддержку в будущем. Отец у Женьки умер перед его поступлением в училище, младшему брату был всего один год. Осталось у боксера в деревне и его любимая девушка, которая писала ему тогда, когда он служил в армии. Она продолжает писать ему и сейчас. Узнав об этом, Ева нисколько на парня не обиделась. За свою короткую жизнь она о любви не только слышала, но и уже видела разное…