В этот поздний вечер бывший курсант и красивая блондинка пили за прощание. Женька, несмотря на то, что его мечта стать военным не осуществилась, пил за военных. Пил он за них со слезами на глазах. Одновременно парень уже делился с Евой своими планами о будущей гражданской жизни. Не сдерживала слез и Ева. Она пила за то, что бы у ее друга в будущем все было хорошо. Красивая блондинка в душе сожалела о том, что в силу обстоятельств дальнейшей дружбы у нее с этим парнем не получилось. Вытирая слезы, она приходила в мыслях к тому, что вполне возможно, у нее к этому военному могла бы прийти любовь, притом и настоящая… С этими мыслями она отдавалсь Синичкину весь остаток ночи, отдавалась не только как молодая женщина и любовница, но и та, которая могла бы в будущем стать его женой. Женька уехал на вокзал рано утром. Поезд на Урал уходил ровно в восемь.
После отъезда Евгения Синичкина в душе юной Евы Крот что-то надломилось. Она, происходящее в ее душе, и сама толком не понимала. На работе у нее все было нормально. С каждым днем молодая продавщица все больше и больше осваивала премудрости торгового дела. Однако у девушки почему-то в душе не было того энтузиазма, который был у нее во время короткой, но запоминающейся дружбы с боксером. Да и сама «боксерская история» у работников «Тополька» кроме улыбок и восхищения о ловкости и силе курсанта ничего не вызывала. Ева, возникшую у нее антипатию ко всему, старалась скрывать от окружающих. Она все делала для того, чтобы «скрасить» свою тоску по курсанту. В свободное от работы время Кротиха часто гуляла по городу, который ей нравился, особенно весной. Девушка принимала активное участие во всевозможных общественных мероприятиях как в городе, так и в общежитии. Участвовала она и в различного рода коммунистических субботниках и воскресниках по благоустройству территории. Девушка радовалась тому, когда улицы города после этих мероприятий сильно преображались. Не миновал этого и «Тополек». Ева, как и все работники универсама, была участницей уборки территории. Директор строго следил за чистотой внутри и вне магазина. Не было ни одного дня, чтобы «Тополек» не посещал чиновник из четырехэтажного партийно-советского «особняка». Большие или маленькие чиновники хотели кушать, при этом кушать повкуснее и подешевле.
Определенную отдушину на работе после разлуки с Синичкиным Ева находила в общении с дедом Арсением, внештатным дворником магазина. Дворника, как такового, в «Топольке» не было. Заместитель директора обходилась своими кадрами. В основном уборка территории ложилась на плечи грузчиков или уборщицы. В дни «напряженки» с кадрами или когда ожидалось большое начальство, замдиректора приглашала для работы пенсионера деда Арсения, бывшего егеря. Старик жил в одиночестве в однокомнатной квартире на первом этаже, прилегающей к универсаму, «хрущевке». За свой труд дедок получал натурой, количество и качество которой зависело от объема убранной территории. За малый объем работы ему давали бутылку вина. За особое усердие и больший объем убранной территории мужчине причиталась бутылка водки. По мере укрепления доверия между внештатным дворником и заместителем директора менялась и организация контроля. «Бесконтрольность» деда определялась его сознательным отношением к порученной работе. Бывший егерь всегда относился к работе честно и поэтому часто получал бутылку водки. После получения водки или вина дедок поруливал к Еве для разговора. Часто он покупал у нее и мороженое. Дедок был безобидным человеком. Кротиха по возрасту была для него внучкой. Скорее всего, и это располагала старика к доверительным разговорам с юной блондинкой. Ева внимательно слушала дедушку и особенно восхищалась его подвигами в войне против японцев. О своей личной жизни мужчина мало говорил. Блондинка очень за деда переживала, когда узнала от Наташи из ликеро-водочного отдела о том, что единственный сын деда бьет своего отца за то, что он ему не дает денег на пьянку. Кротиха, стараясь хоть как-то помочь деду, довольно часто его угощала «нетоварным» мороженым.