Эти два основных метода умственного самоосвобождения11 являются подготовительными для того, чтобы ученик с помощью ума мог получить опыт обнаженного осознавания и отбросил привязанность к любым концепциям. Когда же обнаженное осознавание открыто, то в умственном самоосвобождении нужды нет. Мы воспринимаем Реальность прямо, и нам даже неважно, используем ли мы слова для того, чтобы ее показать, или нет. Мы можем оперировать словами или понятиями подобно обычному человеку, тем не менее, мы никак ими не связаны, это, скорее, игра, или речь безумца, подобная эху в горах, или общепринятая речь (вохара-вочана), используемая для гармоничных взаимоотношений с другими. Тем не менее, используя речь, мы понимаем, что она никак не выражает подлинную истину, и мы ею просто играем, без привязанности или отвержения ее. Мы понимаем, что мы могли бы говорить противоположные вещи или нести всякую бессмыслицу, и от этого ничто бы не изменилось, поскольку наше сознание пребывает в гораздо более глубоком состоянии осознанности вне мыслей. Мы понимаем, что любое утверждение, основанное на мыслях, абсурдно, любая логика – это суженный способ восприятия Бытия. Утверждая что-либо, мы автоматически подразумеваем отрицание другого, отрицая что-либо, мы автоматически подразумеваем утверждение противоположного.
До тех пор, пока мы воспринимаем Бытие в противоположных категориях, мы никогда не сможем войти в контакт с подлинным Бытием истинной Реальности. Из-за того, что мы не находимся в контакте с Бытием истинной Реальности, мы разобщены и сконцентрированы на коконе индивидуального восприятия. Такая навязчивая концентрированность на индивидуальном восприятии и себе, как субъекте, является корнем страдания и тем самым злым духом, который держит нас в сансаре, заставляя вновь рождаться и умирать. В абсолютном смысле во Вселенной нет ни доброго, ни злого, ни черного, ни белого, можно сказать – это бесконечное многообразие оттенков единого тона, единого вкуса, единого цвета, единого запаха. Из-за того, что ум фиксируется на какой-либо одной части реальности, автоматически возникает отвержение другой. К примеру, фиксируясь на понятии этой жизни, мы страшимся смерти, подразумевая, что смерть является отрицанием жизни. Когда же мы открываем истину недвойственного осознавания, мы понимаем, что смерть – это видоизмененная форма жизни вне тела.