Когда мы следуем внутренним видениям, свету или звуку, это означает, что мы очаровываемся ими и впадаем в иллюзорное видение. При этом неважно, являются ли видения чистыми, святыми, связанными с Дхармой, или они являются отталкивающими, уродливыми, связанными с нечистотой сансары. Привязаться к видениям, принять их за нечто реальное или привязаться к тонким мелодиям, слышимым во время практики, независимо оттого, что они собой представляют, означает вступить на путь сансары. Поэтому когда мы практикуем путь осознавания света, звука и божеств, мы убеждаемся в подлинном смысле, что означает самоосвобождать различные проявления.
Однако думать, что, практикуя, следует отвергать видения, звуки и свет, занимая к ним некую позицию отрицания, типа ведантического утверждения «нети, нети», недостаточно, поскольку Лайя-йога является подходом Ануттара-тантры, а не Раджа-йоги или сутры. Вместо отвержения здесь мы практикуем приятие и интеграцию. Приятие означает, что, расслабившись в естественном сознании, мы не занимаем никакой позиции и позволяем беспрепятственно, спонтанно возникать свету, видениям и божествам. Не очаровываясь ими, мы их наблюдаем, не порождая ни оценок, ни комментариев. У нас нет ни привязанности, ни отвращения к этим видениям. Все, что мы делаем, это бдительно поддерживаем внимательность к источнику этих видений. Когда мы практикуем так, сами видения не имеют над нами силы и постепенно исчерпываются. Когда мы не очаровываемся внутренними мелодиями или видениями божеств, мандал, янтр, то они всегда находятся под контролем, и не возникает никакой связанности. Поэтому йогин может слышать мелодии или видеть видения, но, тем не менее, он не позволяет уму очароваться ими и попасть под их влияние. Поэтому считается, что на пути самоосвобождения для йогина очень важно пережить такое понимание в собственном теле и уме.
Если йогин достигает такого прямого видения Реальности (сакшаткары), и прямо осознает манифестацию внутреннего света, звука и божеств, они являются помощниками для развития созерцания, и больше они не могут отвлечь йогина от его подлинного созерцания.