2003 год, 26 мая, понедельник, день.
– Шеф, разговор есть, идём, кофе попьём, – Карен завёл Алексея в «Атриум». Тот отвлёкся от эсэмэс-переписки с Ольгой и попытался угадать, что стоит за фамильярной улыбкой Карена. «Неужели в курсе?» – запульсировала в его голове мысль, и Звонарёв на всякий случай убрал телефон.
– Сейчас выберем девушку с трусиками посимпатичнее и около неё сядем, – Карен имел в виду вошедшие пару лет назад в моду штаны на бёдрах. Друзья шли между столиками, рассматривая девчачьи поясницы.
– Тебе смешно. А ведь они и мужские джинсы теперь делают исключительно с низкими талиями. Нормальные брюки приходится шить. Я же не ношу кружевные трусики, чтобы завлекать потенциальных ухажёров. И что делать? Приходится носить рубашки и майки исключительно навыпуск.
Карен вместо ответа рассмеялся, он был доволен, что задел наболевшее в душе начальника:
– Вот! – Карен выбрал тройку девушек, щебетавших за столиком. У той, которая сидела к ним спиной, на самом деле были симпатичные розовые стринги, но джинсы сползли гораздо ниже, демонстрируя начало тёмной ложбинки между ягодицами.
– А отвлекаться не будем? – спросил Звонарёв, когда Карен оставил ему стул лицом к этой ложбинке.
– Я – нет, – Карен продолжал плотоядно улыбаться. – А вам полезно будет. – И добавил: – Нельзя же быть таким правильным.
«Не в курсе», – облегчённо подумал Алексей и вслух сказал:
– Не всем же быть такими кобелями.
Карен воспринял это как комплимент и довольно расправил плечи:
– Я просто охотник! Это вы сразу жениться собираетесь… – улыбка Карена была красноречивой.
«Знает!» – переменил решение Алексей и оборвал собеседника:
– К делу!
– Я не очень умею красивые речи говорить, – однако Карен говорил почти без акцента, – но, короче, мысль такая. Боссы хотят от нас, чтобы мы меньше зарабатывали на спекуляциях, а больше – на обслуживании клиентов. Я правильно понимаю «политику партии»?
– Да, – Звонарёв успокоился. Деловой тон собеседника никак не угрожал его тайне. «Ни черта он не понимает в отношениях с женщинами», – думал Алексей, продолжая первоначальный диалог, пока Карен собирался с мыслями, разглядывая скомканную шпаргалку. «Мне же неинтересно трахаться просто так. Хочется феерического секса. Феерического. Как с Олей. А для этого нужна Интимность. С большой буквы. Когда всё чужое – своё, и своё – чужое. Вот так-то. А для Интимности нужно Чувство. Опять же с большой буквы. Настоящее Чувство. Тогда всё получается волшебно. А без Интимности и Чувства что это за секс? Так – онанизм с помощью женщины».
– Давай замутим клиентский маржин-трейдинг [20] на форексе.
– Послушай, – Алёша начал думать по существу, – но ведь этих контор, которые предлагают такие услуги, – на каждом углу, как собак нерезаных. Это – как казино.
– Ну да.
– «Ёжик, а в чём кайф-то»? [21]
– Во-первых, мы всё-таки банк, а не «рога и копыта инкорпорейтед». Всё-таки за нами какой-никакой бренд, нас всё-таки контролирует ЦБРФ, и люди должны с нами чувствовать себя надёжнее, – Алексей не возражал. – А самое главное – сервис, качество сервиса. В нашей стране в сервис можно инвестировать бесконечно, и мало никогда не будет. Поле, так сказать, непаханое. Выражение «русский бизнес» – это символ именно отвратительного сервиса. С забыванием клиентских заявок, игнорированием их писем, потерей документов, ошибками в отчётах и т. п. Наконец, мы изначально не ставим себе цели смыться с деньгами клиентов. И этичность в бизнесе рано или поздно окупится.
– Это серьёзная заявка. И кто, по-твоему, будет рулить проектом?
– Я.
– Хорошо, бизнес-план сможешь написать?