– Ах! – запищала Оля.
– Сикай! – попросил он, и она подчинилась.
Жёлтая жидкость беззвучно потекла ему в открытую ладонь, но Лёша продолжал играть внутри пальчиком, доставляя Ольге незабываемое удовольствие.
– Алёша, Алёша, Алёшенька, – жалобно причитала она.
Он снова её вымыл, обернул в полотенце и отнёс «осквернять супружеское ложе». Оля не сразу и поняла, что эта кушетка – единственная мебель в комнате, кроме DVD-двойки. Ей было совершенно всё равно, что он с ней собирается делать. Секса уже не хотелось. Наоборот – хотелось какой-то нежности, уюта. Но Алёша, чувствуя это её желание, всё сделал иначе.
Он положил её на правый бок, а сам пристроился сзади, прижавшись к спине девушки всем телом. «Ой, как сладенько», – подумала Ольга. Но Алёша просунул руку между её ног и ввёл спящий «лучик» в «пусечку».
– Пусть он внутри отдыхает, – прошептал он, и они растаяли в этой позе, блаженно закрыв глаза.
«Заснуть бы», – думала она.
«Не заснуть бы», – подумал он и пультом включил радио.
И они не заснули. Сколько прошло времени, Оля не поняла. Ей надоело лежать на боку, но на этой кушетке вдвоём иначе было никак не поместиться. Она заёрзала, переворачиваясь на спину, и Алексей сполз пониже, не желая извлекать «лучик» из «пусечки».
– Послушай! Мы «динь-динимся» каждый день. Ты вообще как?
– Да я сам удивляюсь. И по два раза получается, – он явно намекал на продолжение, зная, что она не сможет отказать. Оля закатила глаза.
– Это всё ты. Я чувствую себя каким-то музыкантом, когда касаюсь твоего тела. Оно просто великолепно. Везде!
– Уууу, – Оле понравились эти слова. – А мне так нравится быть твоим инструментом, – мурлыкнула она.
В углу комнаты она заметила что-то белое:
– Что там?
– Ты, – как ни в чём не бывало сказал он.
– Покажи! – она встрепенулась, но он удержал её. «Лучик» только-только начал подавать признаки жизни, и ему не хотелось отвлекаться. Он пристроил его поглубже и принялся ласкать её грудь:
– Потом…
Через несколько минут он сам поднялся и потянул её за бедро:
– Вставай, – прошептал он. Оля покорно оперлась на локти, приподняв попку навстречу «лучику». Он пошелестел презервативом и…
Оля сама не догадывалась, насколько близко она находилась к оргазму! Алёша навалился на неё, крепко сжимая бёдра. «Лучик» достал до самой стенки матки и натянул её. Глубокими и сильными движениями, Алёша переносил свой центр тяжести вперёд так, что точкой равновесия оказывалась именно головка «лучика» в самом дальнем положении. Оля ощущала себя надетой на «лучик», как на копьё, и совершенно потеряла голову. Границ оргазма, его начала, конца она не ощущала совершенно. Ей было так хорошо, что она не помнила ничего, кроме имени, которое кричала:
– Алёшенька! Алёшенька! Алёёёёёёша!
Радио играло «А я иду в оркестр на репетицию», и Агузарова своим речитативом словно задавала темп. Наконец Алексей покачнулся, взрываясь как-то особенно страстно, и «малютка» не выдержала. Ножки той части, которая раскладывалась вперёд, хрустнули и подломились.
– Я думала, у тебя так не получится! Ой, что я говорю! – но Алексей сделал вид, что не заметил вырвавшейся у неё бестактности. «Оказывается, муж круче! В чём-то. Но сейчас она со мной!» – Алексей всю жизнь стеснялся незначительных, по его мнению, размеров своего хозяйства. И вот эта случайная поза, подарившая Олечке экзотическое удовольствие, наполнила его гордостью гиганта.
На сломанной кровати полежать уже не получалось. Пока Алексей рассматривал повреждения, а ему для этого пришлось зажечь свет, Ольга подошла к холсту и с любопытством приподняла край простыни, которой тот был накрыт. Это был карандашный набросок девушки, стоящей к зрителю спиной, на восемь часов. Сдёрнув простыню совсем и присмотревшись к паутине штриховок и исправлений, она узнала сначала свою любимую юбку, а потом себя. От удивления её глаза полезли на лоб:
– Это я? Почему сзади? Ты по памяти это рисовал? – обрушила она на Алексея шквал вопросов. Тот засмущался и замямлил:
– Ну, это пока только идея, наброски, да, я потом хотел тебе сказать, когда портретную часть буду рисовать, попросить тебя о позировании хотел, но стеснялся.
– Дурачок! – Оля была удивлена тем нюансом их отношений, который ей только что открылся, и была удивлена приятно. – Это же здорово! Я тебе обязательно как-нибудь попозирую.
– Но это будет долго. Готова терпеть? Портрет будет двойной.
– Как это?
– Я потом расскажу, можно? Просто я не уверен, что у меня получится, и не хочется раньше времени… Вдруг придётся бросить, и… некрасиво будет… Ты понимаешь меня?