Алексей решил не возвращаться на работу. Он предупредительно откинул назад сидение, на котором должна была ехать Оля.
– Как санки. Помнишь анекдот? – Оля уселась в «эмэльку» и, не дожидаясь ответа, напомнила: – А в санки свинья уже уселась [42] .
Она уже рассказывала этот анекдот Алексею, и он уставился на неё с недоумением: «Она в таком полумёртвом состоянии хочет секса?»
– Куда едем?
– К тебе!
«Смело!» – подумал Алексей. Но Оля просто не хотела, чтобы его «эмэлька» засветло маячила возле дома: «Мало ли чего соседи додумают?»
– Посплю у тебя пару-тройку часов, а потом домой уже пойду. Ты не против?
– Всегда пожалуйста! Буду твой сон сторожить!
– Просто дома поспать не получится. Наверняка найдутся какие-нибудь домашние дела…
– Ну, я тоже могу тебя заставить грибочки пожарить. В прошлый раз замечательно получилось.
Слово «заставить» заставило Олю ощетиниться, но она парировала корректно:
– Если только с чёрной икрой!
Они оба намекали на свои прошлые приключения в Алёшиной квартире, и, предавшись воспоминаниям, оба умолкли. «Ну, не обязательно же всё время «динь-диниться»?» – Алёша мысленно соглашался с Олиной идеей поспать в его квартире, видя, что Оля задремала.
– И зачем такие подвиги? – у его подъезда Оля поняла, что Алексей имел в виду её полторы тысячи километров за два дня.
– А! – Ольга махнула ручкой по-карлсоновски. – Одноклассники приглашали на шашлыки.
– И как посидели?
– Я не запомнила.
– А Стас? – Алексей имел в виду, что муж мог бы подменить жену за рулём.
– А он не ездил.
– Ему с тобой скучно? – Алёша имел в виду совсем другое, и в его глазах кроме любопытства мелькнуло сопереживание. Они зашли в лифт.
– Это мне с ним скучно, – горько призналась Ольга. Алексей понял глубину этой перезревшей горечи и тоже тяжело вздохнул. Они помолчали и зашли в квартиру.
«А поцеловаться на пороге?» – её глазки призывно блеснули, но Алексей ничего не заметил.
– Кофе?
– Ни-ни, – она заглянула в единственную комнату и разглядела, что под «малютку» вместо сломанных ножек подставлены книги.
– Я в душ! Помоёшь меня? – Алексей кивнул.
– Понимаешь, мы переросли свои семьи. Выросли из них, как вырастают из штанов, – мысль прозвучала грубо, но «в самую точку». Он её бережно намылил ладонями. Ольга подумала, прежде чем согласиться с ним:
– Да, – она вздохнула. – Мы растём, а они нет. И в этом всё дело.
«И в работе Стас всю жизнь оставался исполнителем. Не рос и не хотел расти».
– Любимых тоже надо выращивать, – его мысль прозвучала коряво и тяжело повисла в воздухе.
Они оба умолкли. «Н-да! А если не развивать сексуальности жены, этим займётся любовник!» – подумалось Лёше, но первой нарушила молчание Олечка:
– А не фиг было жениться так рано!
Оля явно имела в виду Алексея.
– Уж чья бы корова мычала.
Ольга не ответила, но, соглашаясь, нахмурила носик. Стас был её первым мужчиной, и она уже сознавалась в этом Алёше. Вместо «ночнушки» она надела его вчерашнюю рубашку и сладко втянула запах его пота: «Ах! Родное!»
– Я так давно мечтала поносить её.
– Поноси. Совсем не жалко. Есть чистые рубашки, – в его интонации прозвучала хозяйственность.
– Нет. Ты не понял. Чистая – неинтересно. Интересно, когда тобой пахнет. Буду спать с твоим запахом, – Оля замурлыкала, видя, как Алёша умилённо улыбается её признанию.
– Отдыхай, Олечка! – он накрыл её одеялом и бережно поцеловал в лобик.
«Дождалась-таки», – подумала она и закрыла глаза.2003 год, 22 сентября, понедельник, вечер.
Ольга спала посреди кровати, свернувшись калачиком. Алексей с сожалением смотрел, как двигаются в такт дыханию её плечи. «Но она же сказала будить!» – Алексей разделся, выбрал диск. Ещё раз оглядел Олину фигурку и решился. Он лёг на бок над её головой так, чтобы «лучик» оказался у самого её лица. Музыка ещё не играла, но девушка уже должна была сквозь сон почувствовать его. Прикоснулся. Оля начала просыпаться, вздохнула глубже, когда Алёша надавил «лучиком» на её губы и направил головку внутрь. Оля покорно приняла его в ротик, но ещё не проснулась. Алексей полежал некоторое время неподвижно, дал «лучику» набухнуть. Нажал «Play» на пульте и тут же задвигался легко-легко, словно не желая будить девушку. Но Оля, конечно, уже проснулась и, принимая его игру, послушно лежала с закрытыми глазами. Алексей свободной рукой принялся гладить её голову, ушко, щёку, заводясь всё сильнее. «Болеро» Равеля набирало силу. Олечка встрепенулась, когда полностью эрегированный «лучик» упёрся ей в горло, и чуть не прикусила его. Алексей не позволил ей вырваться, сам устроился поудобнее и, убедившись, что в новом положении ни её, ни его ничего не беспокоит, зафиксировал Олю в этом положении коленом. Оля слушала прекрасную музыку и наслаждалась своей беспомощностью и движением «лучика» во рту. «А ведь это оркестровое исполнение, – подумала она. – Не коротенький клип по радио. Будет длиться минут пятнадцать. Как раз!» Услышав приближение финала, Алёша остановился. Просто оставил «лучик» неподвижным в Олином рту, чем удивил её. Она не успела никакой мыслью осознать своё удивление, потому что почувствовала, как «лучик» стал больше, толще, объёмнее. Она шевельнула щёчками, желая убедиться, что ей не мерещится, как вдруг «лучик» выстрелил и продолжил изливаться оргазмом всё быстрее, всё тоньше, всё меньше… «Болеро» умолкло. «Надо будет попробовать под эту чудесную музыку сделать настоящий «динь-динь». Просто божественно. Пора вставать?» – но Алексей расслабленно не отпускал её голову из своего плена. Наконец, он понял, что пауза затянулась, отодвинулся от неё и полез целоваться. Оля прятала губы, не желая делиться с ним своим и только своим вкусным сокровищем. Взамен она подставляла щёки, носик, глаза, брови, лобик. Алексей целовал всё.