фигня если есть деньги много денег можно полюбить кенгуру
в аудитории сидел прыщавый парень и хихикнул
ему дали микрофон
он посмотрел на всех сверху вниз и сказал такую замечательную фразу
что человек по жизни ищет родную душу
и если ему выпадает такое счастье ее найти
то он счастлив в тепле уюте и заботе
с прыщавыми маленькими толстенькими лысенькими ……. хоть с какими
а когда такого нет, то сублимируют, что на первом месте деньги власть связи положение или мужская привлекательность
вот и весь секрет
но счастья это не дает, сурогат от которого зависишь
дорогие женщины мне вас жалко ……
тоже относится ко всем сферам
нет творческой работы
есть работа денежная
нет интересов
есть деньги
и ты тоже за деньги прячешься
это твоя форма такая
раковина
но это не криминал это хорошо
это своеобразное хобби2003 год, 20 октября, понедельник, вечер .
Вечер Алексей провёл у Оли. Они оба были подавлены, причём Ольга оказалась в курсе залёта любимого: связывалась же с работой днем, но найти слов утешения для него она не могла. Ему они не требовались. Они молчали, прижимались друг к другу, уже не плакали… Алёшу точил червь сомненья, бросила она его или передумала? А спросить в лоб и вообще говорить про тот вечер, он просто боялся. «Сегодня и сейчас я с ней – и ладненько. А там будь что будет».
Ольга плакала. Соседки по палате сочувствовали ей, но она не нуждалась в их сочувствии. Палата на восемь человек, где они лежали, была предназначена именно для таких случаев, поэтому проблемы были похожие у всех. Ольга плакала от жалости, закрывая лицо руками с заклеенными пластырем пальцами там, где она сломала ногти, выкарабкиваясь из утонувшего «пыжика». И ей было всё равно, где «пыжик» и что у неё с пальцами.
«Почему? Почему так? Я потеряла лялечку. Его ребенка. И даже не знала о нём до этого». Ей было очень-очень жаль оборвавшуюся внутри неё жизнь.
«Что я наделала? – она поняла, что пытается говорить с Богом. – Боженька, прости меня. Научи, как быть дальше?» Она вспомнила, что когда-то давно, в детстве, такие молитвы помогали ей. И снова заплакала: «Может, это был знак? Я бросила Алёшу, и тут же меня кто-то остановил. Яузой. Это ты, Боженька? Но ведь мои религиозные тётушки меня распнут за то, что я развела женатого мужчину. С ребёнком…»
Оля вспомнила, как расцветала её сексуальность после встречи с Алёшенькой. Как сначала она старалась бороться с ней, как потом пыталась контролировать свои эмоции и желания, как уступила им, уносимая бурей страсти. Как страдала от этого. Как долго думала о предстоящем разрыве, ей так хотелось протрезветь! Как рвала с Алёшей и вчера решилась-таки снова. И что из этого вышло?! Сейчас взрыв сексуальности не виделся ей проблемой. Совсем.Выплакавшись, Олечка поняла, что способна снова мыслить здраво. «Я всё равно хочу от него деток. Я сильная. Я справлюсь. Я буду бороться. Что случилось со мной – это беда. Но она уже позади. Я люблю его. Я буду за него бороться. За его любовь. За наше будущее. Я обязательно нарожаю ему ещё деток!» – Оля поняла, что сформулировала какое-то очень важное правило. «Наша любовь – настоящая. Это – самое главное! А за любовь надо бороться! Вот оно: за любовь надо бороться. И я буду бороться. Не сдамся, – снова и снова повторяла она себе, понимая, что эта формула наполняет её душу уверенностью. – Господи, спасибо тебе. За силу, которую даешь мне».
2003 год, 22 октября, среда, день.
Ольгу выписали на третий день. Алексей оставил ей «эмэльку» с запасными ключами.
Она появилась на работе в тот момент, когда он, устав от безделья, направился домой – сразу после обеда. Ничьего согласия он не спрашивал. Боссы решили не суетиться раньше времени: убытки больше не росли. Но Алёшу к работе не вернули и от встреч с ним уклонялись. Более того, вдруг необъяснимо начали снижаться цены на русские евробонды, вселяя в руководство надежду, что Лёшина идея не безнадёжна.
Алексей в полной прострации брёл по улице. Его мысли текли медленно и угрюмо. «Денег нет, с работы выгнали, жена изменила, любимая девушка бросила… Осталось разбить машину», – он понял, что повторяет канву анекдота про чёрные и белые полосы, и зло усмехнулся [49] .
Слева с ним поравнялась… его «эмэлька».
– Садись, – видеть хрупкую Олю за рулем огромного джипа было как-то противоестественно, и Алексей подчинился.