Звонящий мобильник показал номер Карена:
– Босс? – такое обращение радостно возбудило Алексея. – Можете возвращаться.
– А что там?
– А ты совсем не в курсе? – Карен снова вернулся на «ты».
– Не-а.
– Акции снижались всю неделю. Видимо, инсайд, на который мы рассчитывали, ещё где-то просочился. Мы ничего не делали с позицией. А в субботу Ходора арестовали. Сейчас у нас уже плюс сорок миллионов.
– Неплохо, – Алёша заметил, что прибыль превысила максимальный расчётный убыток, вызвавший истерику у Кирюхина.
– У нас сейчас другая проблема.
– Какая?
– Боссы теперь бздят, что контрагенты не захотят исполнять вторые стороны «репо». Раз бумаги упали и сожрали «дисконты». На фига им теперь они такие дешёвые? Проще оставить себе наши рубли и заплатить копеечный штраф.
– Русский бизнес.
– Ага, и за репутацию при таком фестивале никто волноваться не будет.
– А сильный фестиваль?
– Сильный. Валится всё.
– Ну, нужно внимательно обсчитать каждую «репо»-сделку, и, если есть угроза, что дисконт кончился, пора начинать зондировать контрагентов, – мысль Алексея прервалась, он лихорадочно думал, а Карен молчал.
– Можно потребовать от них довнести дисконт…
Карен перебил:
– Мы думали про это – правовых оснований нет…
– Или попросить исполнить «репо» досрочно.
– Приезжайте и сами договаривайтесь. У вас же связей побольше, – Карен снова перешел «на вы».
– Угу, – Алексей вдруг понял, что ему нравится сидеть у Оли дома и работать с холстом. Он с сожалением посмотрел на портрет.
– По крайней мере, даже если не требовать досрочного исполнения «репо», вы поговорите и поймёте, кто из них «ху»? И может нас кинуть? – Карен настаивал.
– Да, окей, – Алексей позволил себя уговорить.
«Я скоро вернусь», – пообещал он картине, чувствуя, что мысли уже оторвались от красок, кистей и деталей…
– Она ушла – исчезло вдохновенье, и три рубля, должно быть, на такси, – вслух процитировал Алексей Высоцкого и стал собираться.2003 год, 27 октября, понедельник, день.
Но на работе никакой запарки не было. Все нужные переговоры закончились быстрее, чем ожидал Алексей. Контрагенты недооценивали масштабы происходящего на рынке обвала, считая, что ситуация не кризисная, и снижением цен нужно пользоваться для возможности купить. Ольга обрадовалась, увидев его в коридоре, но ничего не сказала. Своей «эмэльки» возле банка Алексей не обнаружил. «Видимо, маскируется ещё», – решил он.
Кирюхин встречаться с ним не захотел. Романенко зашёл к ним в зал. Настороженно поздоровался с Алексеем, но фамильярничать не стал. Эйфорию казначейства по поводу успеха «медвежьей игры» высшее руководство не разделяло.
– Позже поговорим, – многозначительно сказал предправления, и настроение Алёши упало.
– Может, я… домой? – задал вопрос Алексей, понимая, что поведение Романенко насторожило сотрудников и опустило настроение в зале. Никто не ответил, и Звонарёв стал собираться. На выходе его настигла Олина эсэмэска: «Подожди, вместе поедем».
Ольга догнала его на углу квартала:
– Я решила: нечего тебе в такую погоду пешком таскаться. Алексей оглядел кроны деревьев, над ними мельтешила первая метель, он улыбнулся Оле. Настроение улучшалось:
– А ты сегодня… симпатичная!
Его впечатлило виденное им чёрное строгое платье без рукавов, сейчас прикрытое пальто.
– Ты тоже! Ах! – в каком костюме был Звонарёв, под кожаной курткой тоже понять было нельзя.
Смотреть на Олину фигурку за рулем джипа было забавно. Чтобы со своими 166 сантиметрами роста доставать до педалей, она настроила сидение в крайние переднее и верхнее положения, занимая минимум места в салоне. Зато как изменился её характер! Управляя «пыжиком», она никогда так залихватски не выпрыгивала из-под троллейбусов. Не подрезала «газельки». Мощный двигатель «эмэльки» изменил её стиль вождения и взгляды на жизнь. Теперь перестраиваясь, она почти не смотрела в боковое зеркальце. «Носорог подслеповат, но при его весе это не его проблемы, – с удовольствием подумал Алексей, любуясь Олечкой, которая уверенно вела огромную машину. – А за собой я такой перемены характера не замечал. Просто «эмэлька» – моя первая машина».
Алексей пересказал ей разговор с Романенко: