Закуски на студенческих вечеринках были нехитрыми: салат оливье и отдельно его ингредиенты — вареная картошка, соленые огурцы, колбаса по два двадцать. Еще рыбные консервы. Консервного ножа у Клима не оказалось. Открывая банку бычков в томате кухонным ножом, я проткнул крышку, и оттуда брызнул соус прямо Ирке на платье, прямо на бюст. Ирка взвизгнула.
— Солью надо, — посоветовал кто-то.
Я слизал с платья соус и насыпал на пятно соль. А Ирка от расстройства даже не прореагировала на это.
Застолье начали, как обычно, с шампанского, а когда поверх него накатилась третья рюмка водки, рука как-то сама легла на Иркино бедро. Ирка мою руку не скинула, но плотно сдвинула колени и натянула на них подол платья.
Светка пила много, и ее эпатажность постепенно превращалась в полную развязность. Она громко смеялась, в ее речь, порой, вклинивались слова-паразиты из лексикона сантехников. Эдик рассказывал сальные анекдоты, тоже произнося некоторые непечатные слова открытым текстом. Ирка при этом смущалась и краснела.
Когда кончилось спиртное, мы танцевали под старенький магнитофон «Гинтарас», который постоянно зажевывал пленку, и звук «плыл», как и наши головушки. Девчонкам приходилось часто менять кавалеров, к чему обязывала формула сборища — «три плюс два». Неожиданно, танцуя с Иркой, я обнаружил, что Клим уснул в своем кресле, а Эдика со Светкой в комнате нет. Зато из соседней комнаты доносились смешки и хихиканья, постепенно переходящие в стоны.
Я осмелел (а может, обнаглел), прижал Ирку к себе и стал щупать ее задницу, одновременно пытаясь поцеловать в губы. Магнитофон уже не играл, а хлопал концами оборванной ленты на крутящихся вхолостую катушках. Когда я попытался приподнять подол платья, Ирка оттолкнула меня и отпрянула:
— Ты чего?
Из соседней комнаты вышла Светка, одергивая на ходу юбку и застегивая кофточку.
— Выпить что-нибудь осталось?
За ней в темном дверном проеме показалась довольная физиономия Эдика. Он указал глазами на Ирку и подмигнул мне. Нумера, мол, свободны, извольте-с. Я схватил Ирку за руку и поволок в «нумера».
— Отстань! — Ирка упиралась и, наконец, вырвалась. — Ты чё? Совсем что ли?
Проснулся Клим:
— Что за шум у вас? Что случилось?
— Ничего, — ответила Ирка. — Чай будет сегодня?
После этой вечеринки Ирка меня сторонилась. Я очень сильно переживал нашу размолвку, но подойти, извиниться гордость не позволяла. Я пропускал лекции, а на следующий учебный год перевелся на вечернее отделение.
— Так какой у вас вопрос? — повторила Ирина Сергеевна. — Говорите скорей, у меня очень мало времени.
Я вкратце стал излагать технические требования на наше издание, а Ирина, кивая головой, сняла трубку местного телефона.
— Транспортный? Соломона Лазаревича, пожалуйста! — и, обращаясь ко мне: — Я вас поняла. Боюсь, мы не сможем выполнить ваш заказ в указанные вами сроки. Комбинат сильно загружен. Поставим вас в план на следующий квартал.
Это меня никак не устраивало. Мы рассчитывали напечатать тираж за неделю. По кредиту щелкают проценты, ждать три месяца — это слишком накладно.
— Соломон Лазаревич! Мне нужна машина до двадцати ноль-ноль. То есть, как нет? Да вы что? Мне что, до Москвы в электричке трястись?.. Вот паразиты!
Последнее она сказала, бросив трубку на рычаг.
— Ирина Сергеевна, вам в Москву надо? Давайте, я вас подвезу!
— Спасибо. Только не думайте, что это даст вам преимущество перед другими заказчиками.
— Скажите, мы с вами нигде не встречались? — спросила она, когда я открыл ей дверцу своей «Нивы». — Кажется, лицо ваше знакомое. И голос.
— Встречались, — ответил я, поворачивая ключ зажигания. — На новоселье у Клима. Помните?
— Вовка?! — ее голос потерял деловой тон и стал таким же, как семнадцать лет назад. — И вправду ты?
В дороге разговорились. Да, замужем. Третий раз. Двое детей. Мальчик и… еще мальчик. А ты как? Женат? Был два раза. Сейчас холост. Последний раз развелся год назад. Дочь восемь лет. От второго брака. Живет с матерью. Конечно, навещаю. Алименты? Нет, не подавала. Так деньги даю. А тебе куда? В комитет по печати? Хорошо, подожду, не вопрос. Никуда не спешу, до пятницы я совершенно свободен.
Ждать ее пришлось примерно час.
— Слушай, пошли в ресторан? — предложил я, когда она села в машину.