Пилемен лишь пожал плечами.
Он отошел в сторону, и мы отошли подальше от Анакрита и Клеандра.
Нам удалось встать рядом с одним из трёхфутовых серебряных подносов. Похоже, им владел тот самый сыровар, о котором упоминали Эдемон и Пилемен, но мне пришлось оставить Елену под угрозой его легендарных газовых выделений, поскольку Клавдий Лаэта жестикулировал, стоя в дверном проёме.
Елена помахала мне рукой и отправила на встречу. Я оставил её обсуждать с официантом галльский сыр: с чем лучше его молоть – с кедровыми орешками, фундуком или миндалём?
Ей выпала самая выгодная сделка. По крайней мере, она могла выбрать сыр, а пыжливый раб отрезал бы ей кусочек. Он выглядел как негодяй, который, честно говоря, дал бы красавице больше, чем кусочек. Я слышал, как он начал с ней болтать; он был полон дерзких шуток.
Тем временем меня остановил камердинер, чьё предназначение в жизни состояло в том, чтобы раздражать мужчин, теребя складки их тог. Раб-мочалка схватил меня за обе руки и стер с моих пальцев и ладоней всю грязь, а потом какой-то мальчишка чуть не сбил меня с ног, шаря вокруг, чтобы отряхнуть мои ботинки. В гостях у Веспасиана я терпел меньше внимания. Императоры могут позволить себе расслабиться.
Эта маниакальная подготовка подсказала мне, что внутри комнаты, куда я пытаюсь войти, находится кто-то скучный, но очень амбициозный.
Абсолютно верно. Вкрадчивый мажордом прошептал благую весть. Его обязанностью было успокоить людей, представив ужасающие списки VIP-персон. «Вы входите к Марку Квадрумату Лабеону, который проводит и председательствует на собрании. Также присутствуют Тиберий Клавдий Лаэта и Тиберий Клавдий Анакрит, оба высокопоставленные императорские вольноотпущенники. Почётный гость — этот урод чуть не обмочился, — Квинт Юлий Кордин Гай».
Рутилий Галлик!
У Рутилия уже было достаточно имен, но я придумал для него еще несколько:
«Старик Гроувел здесь, да? Ёлочка! Искра Домициана. Я Фалько», — сказал я, и мажордом ахнул от моей непочтительности. «Если тебе нужен мнемонический шифр, дай мне кусочек угля для жаровни, и я напишу его тебе на запястье».
ЛВ
Дидий Фалько!
Торжествующий, почти торжествующий, великий полководец Рутилий вспомнил меня! Неужели я поразил его своим талантом, когда мы впервые встретились в Триполитании – событие, которое стало ещё более памятным для нас обоих, когда он приказал моему зятю умереть в кровавых пастях львов на арене? Неужели он с ностальгией вспоминает тот долгий жаркий летний вечер, когда мы с ним, самые неподходящие друг другу литературные артисты, арендовали Аудиторию Мецената и устроили жутковатый поэтический вечер?
Я не обманывал себя. Лакей прошептал бы ему моё имя на ухо. В любом случае, Рутилий Галлик знал, кто я, потому что ждал меня.
Ему было чуть за пятьдесят, он был из тех провинциальных сенаторов, которых можно было принять за рыночного торговца. Пару поколений назад его семья, вероятно, была ненамного богаче; тем не менее, это говорило о том, что он был умён. Его карьерный рост подтверждал, насколько он умел общаться. Консул, жрец культа Августа, императорский легат, наместник. Вершина дерева – и взгляд в небо.
«Это же настоящий бардак, Фалько!» Абсолютно верно. Он сам всё устроил – хотя, судя по лёгкости и общительности генерала, можно подумать, что он возложил на нас общую ответственность за глупый побег Веледы.
Никогда не доверяйте представителям аристократии. Рутилий был почти безобидным человеком. Но если он проделал весь этот путь из Августы Тавринорум в Сатурналии – после того, как вернулся в Италию специально, чтобы провести Сатурналии с семьёй – он, должно быть, отчаянно пытался прикрыть свою спину. Старый Гроуэл решил, что дружбы с молодым Домицианом Цезарем может быть недостаточно.
Это была интересная встреча, если вам нравится наблюдать за пустым гончарным кругом. Они снова и снова шли по кругу. Квадруматус Лабеон оказался способным председателем, как я всегда подозревал, но остальные оттеснили его на второй план. Я понял, почему один из семейных врачей сказал, что его никто не слушает; хуже того, Квадруматус её принял. Лаэта составила повестку дня; он руководил ходом заседания. Рутилий Галлик слушал с царственным видом. У него был вид человека, который собирается отчитаться перед высшими формами жизни. Я мог догадаться, кому именно.
Анакрита, как «официального» урегулировщика, пригласили подвести итоги. Он уклонился от ответа на вопрос о неудавшейся операции в храме Дианы Вентинской, а затем попытался меня подтолкнуть: «Похоже, у Фалько есть новые улики по убийству Скаевы». «Просто наводка». «Ты сказал…» Он оговорился.