ЛВИ
Мы с Хеленой помнили наших детей. Мы возвращались домой на арендованном стуле, одном из ряда, предусмотрительно заказанного на случай, если гости захотят выйти. Мы избавились от Лаэты, которая задержалась, чтобы помочь великому Рутилию. Мы даже не дошли до ворот на границе владений, как оба виновато ахнули. Мы развернули стул, и наши дочери так и не узнали, насколько близки они были к тому, чтобы быть отданными на усыновление в очень богатом доме.
На мосту Проба Елена продолжила путь с нашими двумя спящими нимфами, а я вышел из лодки и направился в караульное помещение Третьей когорты вигилей.
Путешествие было напрасным. Третий с гордостью рассказал мне, что как только Петроний сообщил им о хозяине флейтиста, они сразу же сообщили об этом Квадруматам. Кто-то уже приезжал с виллы за пропавшим мальчиком. «Ты его допросил?» — «А как же Фалько?» Я взял другой стул и вернулся по Виа Аврелия. День клонился к вечеру, и с наступлением темноты вилла была украшена полумиллионом ламп.
Все ели и пили весь день. Один из гномов Друзиллы был избран – или сам себя избрал – Королём на День; он сеял хаос. Мне понадобился час, чтобы найти хоть кого-нибудь, кто знал о флейтисте, и ещё больше, чтобы уговорить их отвести меня к нему. Его заперли в кладовке, похожей на камеру. «Это жестоко». «Он беглец». «Он сбежал, потому что стал свидетелем ужаса – ужаса перед кем-то здесь». «Значит, это для его защиты». Защита не сработала. Когда они открыли дверь, маленький мальчик, которого я помнил съежившимся от шока девять дней назад, лежал лицом вверх на матрасе мёртвый.
Должно быть, слух о моём разгневанном возвращении уже разнесся. Как только я выпрямился, разглядывая юношу, в дверях появились Квадруматус и Рутилий.
Я не нашёл никакого объяснения его смерти. Всё было классически: он выглядел так, будто спал.
«Он вернулся в этот дом меньше трёх часов назад, но кто-то добрался до него. Он оказался здесь в ловушке; он, должно быть, знал, что обречён. Кто бы ни пришёл и убил его, они, несомненно, убили и Грациана Скаеву. Твой флейтист, — яростно сказал я Квадрумату, — видел убийцу твоего зятя. Я не буду спрашивать, знал ли ты об этом всё это время — ты патриций, а я не глупец. Но вот что я тебе скажу: другие в твоём доме знали; они организовали сокрытие. Я почувствовал это, когда впервые пришёл сюда, и если бы мне тогда дали правдивую информацию, этот мальчик был бы жив». Он мог бы стать свидетелем, но не это так злило меня. «Его убили, чтобы заставить его замолчать. Не говори мне…»
Он всего лишь раб. Он был человеком; он имел право на жизнь. Он был вашим рабом; он был членом вашей семьи. Вы должны были защитить его. Называете это безопасным домом? Не думаю! Вы заправляете домом бунта, сэр! С отвращением я повернулся и ушел. Я вернулся. Я очистил кладовую и запер дверь. Ключ остался у меня. Я нашел Квадрумата Лабеона: «Этот дом находится за пределами Рима и теоретически вне юрисдикции вигилов. Властью, данной мне Клавдием Лаэтой по делу Веледы, я приказываю, чтобы дело о смерти вашего флейтиста было передано городским властям. Мы не допустим тех же ужасающих ошибок, которые были допущены при смерти Грациана Сцевы. На этот раз место преступления и труп будут тщательно каталогизированы, а свидетели, отказавшиеся сотрудничать, будут взяты под стражу. Вы, сэр, будете ответственны за то, чтобы ваши домочадцы рассказали нам правду. Будет направлен специалист для профессионального осмотра тела. До этого времени комната должна оставаться запертой. Запишите имена всех, кто попытается войти, и задержите их для допроса.
Петроний Лонг бросал на меня свой печальный взгляд. Впрочем, Маркус Рубелла уже собирал пожертвования на фуршет Четвёртой когорты в следующем году.
За крупное денежное пожертвование, которое можно было бы удачно замаскировать в расходной ведомости моей миссии, он согласился помочь. Я хотел, чтобы врач осмотрел мёртвого флейтиста. В этом доме было полно медицинских работников, но я никому из них не доверял. Мне нужен был Скитакс. Я собирался выяснить, как умер мальчик-флейтист, даже если нам придётся провести незаконное вскрытие.
LVII
Я едва успел вернуться вовремя, чтобы привести себя в порядок и поехать на ужин к сестре Юнии. Я попытался сказать Елене, что слишком устал, слишком мрачен и слишком напряжён, чтобы идти. И получил ожидаемый ответ. По всему Риму недовольных парней заставляли ходить на вечеринки к невыразительным родственникам. Чтобы избежать этого, требовалось очень тщательное предварительное планирование.