«Ты проиграл – отдай её, Фалько!» – скомандовал Шпион, распахивая полудверь и стаскивая Веледу с кресла. Его остановил холодный голос пожилой весталки:
«Тиберий Клавдий Анакрит – немедленно отпусти эту женщину!» Тит Цезарь положил глаз на прекрасную иностранку. Я сразу увидел, как он оценивает жрицу. Оправившись от побоев Шпиона, она быстро оценила судьбу императорского принца. Учитывая её репутацию, Тит передумал флиртовать, хотя и склонил голову вежливо, насколько позволял тяжёлый венок. Возможно, Веледа смотрела в будущее с большим оптимизмом – хотя я видел, что она считает Тита типичным римлянином, похотливым. За спиной у всех Елена Юстина подмигнула мне. Её мать заметила это и игриво шлёпнула Елену по запястью. Весталка была главной. «Тебя следует отправить в святилище в Ардее», – сказала она Веледе. В тридцати милях от Рима, Ардея была достаточно близко, чтобы за ней присматривать, и в то же время достаточно далеко, чтобы быть в безопасности. Мне казалось, что её раньше использовали для ссылки политических заключённых.
«Твоя жизнь будет сохранена. Ты проживёшь остаток своих дней уборщицей в храме».
Веледа вздрогнула. Елена схватила её за руку и быстро пробормотала: «Не пренебрегай честью. Быть домоправительницей богов — достойное занятие…»
Весталкам и её коллегам традиционно отводится эта роль. Она не обременительна и не унизительна. — Тит вышел вперёд. — Эти три благородные женщины — Елена Юстина, Юлия Юста и Клавдия Руфина — весьма трогательно ходатайствовали за тебя, Веледа. Весталки, которые видят в тебе сестру, поддерживают их. Рим рад принять их прошение о помиловании. — Я шагнул вперёд. Я видел, как Клавдий Лаэта маячит рядом. С Юстином рядом я официально спросил:
«Жрица, Елена Юстина обещала сделать для тебя всё возможное. Ты принимаешь эти условия?»
Проживёшь ли ты свои дни в Ардее тихо? Веледа молча кивнула. Затем мы с Юстином официально завершили мою миссию. Мы передали Веледу под имперский контроль. Отдать её, должно быть, было для Юстина так же тяжело, как умолять Клавдию. Я настоял, чтобы Юстин сопровождал меня в его обычной роли моего помощника. Я надеялся, что это восстановит его императорское расположение. Возможно, это даже произведёт впечатление на его жену. Мы знали, что Клавдия поставит условием их брака, чтобы он никогда не приближался к Ардее. Насколько мне известно, Квинт обещал ей это, и он сдержал обещание.
Когда Веледу уводили стражники, она не поднимала на него глаз. Юстин стоял молча и печально, когда она уходила. Только жестокий циник заметил бы, что он похож на приговорённого.
LXIV
В последний вечер праздника у меня дома собрались все мои сёстры, некоторые их мужья и большинство детей. Мы также развлекали Зосиму и солдат. Чтобы помочь Квинту и Клавдии восстановить брак, мы пригласили и их. Елена пригласила мою мать, но, к счастью, она ненадолго; отец, приглашенный мной случайно, появился, но, как обычно, опоздал. Должно быть, они встретились на улице. По крайней мере, нам удалось избежать их первой за двадцать лет стычки в нашей столовой. Кому нужны бурные взаимные обвинения из-за обязательного пирога на пиру, посвящённом примирению?
Посыпались жалобы. «У всех остальных были куклы или призраки, Маркус.
Не могли бы вы хоть как-то организовать развлечение на прошлый вечер? Однако войска напекли много муста. Нукс считал его чудесным и весь день пытался украсть кусочки. У нас в очаге горело большое полено, которое наполняло всё вокруг дымом и грозило спалить дом, а зелёные ветки сыпали сосновые иголки и пыль. Мой счёт за ламповое масло должен был окупиться примерно за три месяца. Ловким манёвром я устроил так, что нашим Королём на День стал мой племянник Мариус – юноша с сухим умом, который принял фасоль, подмигнув, словно понимая, что его выбрали не случайно за его осмотрительность. Ему нравилась эта роль, но он держал свои выходки в рамках дозволенного.
Вечер выдался славный. Вечер душевной щедрости. Подарки появлялись в подходящие моменты, и никто не поднимал шума, если их подарок стоил меньше, чем они рассчитывали. Мужчинам разрешалось приходить в любой одежде; женщины надевали свои самые новые украшения. Клавдия хвасталась серьгами-сатирами, которые Квинтус купил у папы; Елена приберегла свои, более изысканные, на другой случай, чтобы не расстраивать Клавдию. Всем было комфортно. Все ели ровно столько, сколько нужно, и пили лишь чуть больше разумного. Никто из моей семьи этого никогда не вспомнит; драк не было, и никто не блевал на собаку Юнии.
Мой пёс Нукс большую часть времени прятался в маленькой комнате, которую я превращал в мужской кабинет. Как только появилась возможность, я присоединился к ней. Мы оба были там, ничего не делая, когда Елена заглянула, бросила в меня орех и сказала, что Петроний только что пришёл. Его пригласила Майя, которая всё ещё держалась надменно, но он пришёл с мамой и остался. Взяв еду и напитки, Петро отвёл меня в сторону. Он высказал своё мнение о моём вине; это не заняло много времени.