Некоторые гробницы имели религиозные украшения, в других находились статуи или бюсты умерших, иногда в сопровождении одного из богов.
Клеменс обнаружил первые остатки стоянки. Почерневший подлесок указал на место, где когда-то горел небольшой костер, вероятно, пылавший несколько дней подряд.
Пепел остыл. Осколки амфор и размокшее старое одеяло с характерным запахом убедили нас, что это не просто остатки официальной кремации или семейной поминальной вечеринки у мавзолея. Мы продолжили поиски и постепенно находили всё больше подтверждений правоты Петро. Вокруг запертых камер, особенно у входа, скопился неприятный мусор. Древние гробницы, которые больше не существуют,
К ним приходили родственники погибших, а также приезжали новые люди, а недавно взломанные двери содержали следы пребывания бездомных. Некоторые из них использовались как туалеты.
Худшие из них становились отвратительными после использования в обоих случаях.
Начав распознавать эти знаки, мы осторожно ступали возле дверей. Мы задерживали дыхание, прежде чем наклониться и заглянуть в открытые гробницы. Мы ковыряли выброшенный хлам только палками, держа их на расстоянии вытянутой руки. Мы с опаской относились к загонам, где могли кормиться крысы.
Клеменс первым заметил кого-то. Он окликнул его и указал на худую фигуру, удалявшуюся от нас вприпрыжку. Вероятно, это был мужчина в заплатанной одежде, сгорбленный и несущий на плече какую-то сумку.
Независимо от того, услышал он наши крики или нет, он продолжал идти и был слишком далеко, чтобы мы могли его преследовать.
Свет померк. День клонился к вечеру. При таком темпе нам скоро понадобятся фонари, которых мы не взяли с собой. Чтобы охватить больше пространства, мы разделились: Клеменс пошёл по одной стороне дороги, Сентиус – по другой. Я прошёл немного вперёд, привязал осла, чтобы показать, откуда я иду, и двинулся дальше пешком. Намереваясь исследовать как можно дальше в этот день, я поддерживал хороший темп. Я заглядывал в гробницы, к которым был свободный доступ; быстро проверял заднюю часть всех, мимо которых проходил, открыты ли они или заперты; продолжал идти ровно. Клеменс и Сентиус должны были в своё время забрать моего коня, а затем пройти мимо меня, так что мы работали по очереди.
Они так меня и не догнали. Я бежал быстрее, чем они.
Доносчики учатся быть дотошными, не теряя времени. Здесь не стоило слоняться без дела. То, что дорога и гробницы казались безлюдными, не означало, что они были таковыми на самом деле. Не нужно верить в призраков, чтобы ощущать невидимое присутствие. За всеми нами, несомненно, следили. Я просто ждал момента, когда мы узнаем, кто это был и чего они хотели.
У одного холодного памятника, причудливой пирамиды, выложенная плиткой лестница вела вниз, в кромешную тьму. Я не мог заставить себя пройти мимо скрипящей двери; иррациональный страх, что она захлопнется за мной, удерживал меня на пороге. Я так разнервничался в этом одиноком месте, что крикнул: «Есть кто-нибудь внутри?»
Никто не ответил, но мой зов был услышан. Когда я свернул на ступенях, направляясь к выходу из гробницы, ко мне внезапно обратились. Резким, но беззвучным движением кто-то – или что-то – во всём белом возвысился надо мной на крыше мавзолея. Этот беспокойный упырь был в капюшоне, он дергал запястьями над головой, словно звенел призрачными браслетами. Я так испугался, что поскользнулся на влажной растительности и тяжело упал. Затем фигура продолжила свой дикий танец, издав высокий призрачный крик.
XXIV
Прыгающий призрак замедлил свой танец на крыше. «Ху! Ху! Ты жив или мёртв?» — «Я, чёрт возьми, совсем не рад!» Я неловко сел в агонии. Я подвернул лодыжку, скользя по плиточным ступеням. «Хватит дергаться». — «Ху-у, ты?» — Слабый, бумажный голосок прозвучал как писк летучей мыши. — «Зовут Фалько. Кто ты, чёрт возьми?» — «В Аиде, из Аида… Порхающий бестелесный и воздушный… непогребённый мёртвый». Кто-то здесь начитался Вергилия.
'Как хочешь'. У меня не было настроения для паранормальных чудаков. Когда мне больно, я склонен к педантизму. 'Скажи мне, дух, чей труп ты изображаешь?' 'Меня раньше звали Зоил'. Я закрыл глаза. Я был разумным человеком. Мне нужно было срочное дело. Должно быть, Фурии сегодня действительно затаили обиду, если злобные — простите, дамы, добрые — засадили меня сюда, разговаривать с призраком. Морщась, я заставил себя выпрямиться. Я сделал несколько прыжков на твердую землю, где проверил лодыжку. Каким-то образом дух Зоила спрыгнул с гробницы; он подпрыгнул передо мной. Он все еще ждал, что я испугаюсь, а я все еще не хотел этого делать. Сумерки спустились. Благодаря какому-то трюку, которому он мог научиться в театре, он казался неземным, колеблясь вокруг меня, его развевающиеся белые одежды светились; Лишь бледный шар, почти без черт, таился под капюшоном, где должно было быть лицо. Этот призрак был лёгким на ногу. На самом деле, казалось, у него вообще не было ног. Он освоил плавное скольжение, словно парил в нескольких дюймах от земли.