«Так что привело вас в дом, когда вашего пациента не было дома?» — Елена икнула, когда карета подпрыгнула. Её швыряло из стороны в сторону. Мне удалось обхватить её рукой и ухватиться за оконную раму, зафиксировав её в нужном положении. «Мне пришлось доставить новую настойку чемерицы». «Квадруматус Лабео нездоров?» «Он просто богат, Елена», — перебил я. Эдемон казался достаточно искушённым, чтобы позволить себе мою циничную шутку. «Ему нужно регулярно опустошать свой организм и казну… Богатые люди не могут сами опорожняться, дорогая. Им нужна помощь».
Эдемон одарил меня изысканной улыбкой. «Там, где вы бы использовали тарелку отварных зелёных листьев для послабления, выбранных наугад, я даю ему дозу слабительного, да». «Более научно?» — спросила Елена. «Более точно». «Более дорого», — пробормотал я. «Но Квадруматус — здоровый человек. У него есть врач только потому, что он может себе это позволить?» — рискнула спросить Елена; Эдемон принял лекарство и кивнул.
Поскольку он казался сговорчивым, я спросил: «Вы когда-нибудь имели дело со Скаевой?» В ответ на многозначительное поднятие брови Эдемона я ухмыльнулся и откровенно сказал: «Да, я надеюсь, что он не был вашим пациентом, так что вы не будете связаны клятвой Гиппократа!» «Я никогда не посещал его официально, Фалько. Но…»
«Однажды меня попросили осмотреть его, когда с Мастарной не удалось связаться».
«Что вы думаете?» «У него было воспаление евстахиевых труб и хроническая закупорка пазух носа, что, по моему мнению, требовало детального анализа. В своей работе я ищу причины». «А Мастарна прописывает…?» «Аминовое вино».
Эдемон помолчал, словно собираясь усилить утверждение, но ничего не добавил. «Ты не одобряешь?» — спросила Елена. «Вовсе нет. В аминейском вине нет ничего плохого — в умеренных дозах. По-моему, оно может вызывать диарею, хотя считается, что оно её лечит». «И никакого эффекта!» — усмехнулась Елена. «У нашей старшей дочери постоянно болит горло», — объяснила она. «Мы всё перепробовали». «Попробуй мятный сироп. Моя жена всегда его использовала».
Не оказывает вредного воздействия и является прекрасным утешителем.
«Сколько их у тебя?» — Елена презирала семейные разговоры, но вот-вот эта бесстыжая девчонка начнет спрашивать, носит ли он с собой портреты-камеи.
«Пятнадцать». Либо его жена, или, что более вероятно, череда жён, действительно наслаждалась беременностью, либо в его фармакопее не упоминались преимущества квасцового воска при занятиях любовью.
«Я слышала, что мы можем удалить миндалины Джулии», – сказала Елена, нахмурившись при этой мысли. «Мадам, не трогайте их!» – тут же воскликнул Эдемон. В его голосе слышалась крайняя тревога. Он не стал развивать предостережение. Елена отшатнулась от его вспышки, и мы все на какое-то время замолчали. Экипаж тащился медленно, застряв за тяжёлой повозкой, которая громыхала по сельской местности примерно с такой же скоростью, как улитка, высмотревшая свой обед в десяти ярдах впереди. Улитка, возможно, заметила салат, но она ещё не была очень голодна и с изумлением любовалась пейзажем. Когда холод в разговоре утих, я спросил, был ли Эдемон в доме Квадруматов, когда умерла Скаева. Он ответил, что нет, но я спросил его мнение о причине смерти.
«Приветствую экспертный комментарий, Эдемон. В бытовых убийствах отрубленных голов не так уж много. Единственная, которую я видел лично, была жертвой серийного убийцы, и её расчленили после смерти, специально для утилизации. Обычно при насильственной смерти, если ссора вспыхивает неожиданно, женщин избивают мужья и бойфренды, вероятно, голыми кулаками или кухонными принадлежностями; на мужчин нападают друзья и коллеги с кулаками, молотками и другими инструментами, или личными ножами. Если в доме долго зреет ненависть, предпочтительным методом, как правило, становится яд. Совсем обезумевшие люди могут буйствовать со специально добытыми ножами или мечами, но наносят ими удары.
И их жертвами обычно становятся незнакомцы с улицы. — Эдемон кивнул.
«Обезглавливание — лёгкий способ убить кого-то?» — «Нет. Здоровый молодой человек вряд ли будет просто стоять и позволять отрубать ему голову». — «Он будет сопротивляться. Конечно, будет». — «Яростно, и на его теле будут следы сопротивления, Фалько». — «А были ли такие следы у Скаевы, ты не знаешь?» — «Нет».
Пока мы с Еленой выглядели удивленными, Эдемон объяснил, что, хотя он и
Не было дома, когда умерла Скаева, вскоре после этого были вызваны семейные врачи, чтобы дать успокоительные зелья – или любое другое паллиативное средство, которое они предпочитали – истеричным родственникам. Поппи подействовала быстрее всех, сказал Эдемон, хотя Друзиллу Грациану успокоил коноплей Клеандр, который всегда отличался от других. Я сказал, что предпочитаю крепкий напиток после сильного потрясения; Эдемон ослабил бдительность и признался, что Друзилла ежедневно употребляла так много вина, что оно не оказывало на неё никакого лечебного эффекта. «Потом мы все посмотрели на труп – боюсь, из любопытства». Он не то чтобы извинялся; на самом деле он выглядел радостным. У врачей есть своя заносчивость. «Смерть была, как вы говорите, такой необычной».