(6) [На это] Авиен ответил: "Я хотел бы, чтобы ты весьма ясно показал мне эти различия [в красноречии] на примере [отдельных] лиц".
(7) [Тогда] Евсевий говорит: "Есть четыре рода речи: пространная, в которой господствует Цицерон; краткая, в которой царствует Саллюстий; простая, которую приписывают Фронтону; витиеватая и цветистая, в которой когда-то [блистал] Плиний Старший, а ныне блистает наш Симмах, [оратор], не слабее никого из древних. Но [только] у одного Марона ты обнаружишь [все] эти четрые рода [речи вместе]. (8) Ты хочешь услышать его, говорящего с такой [великой] краткостью, что сама [эта] краткость не может [уже] быть больше уменьшена и ограничена? [Так послушай]:
...и поля, где Троя стояла... [3, 11(10)].
Вот [как] в весьма немногих словах он опустошил величайший город, уничтожил [его], не оставил от него даже и развалин! (9) Ты хочешь, чтобы об этом [же] самом он сказал [теперь] весьма пространно? [Например, так]:
День последний пришел, неминуемый срок наступает
Царству дарданскому! Был Илион, троянцы и слава
Громкая тевкров была, - но все жестокий Юпитер
Отдал врагам; у греков в руках пылающий город! [2, 324 - 327].
(10) О Илион, обитель богов, дарданцев отчизна!
Стены, что славу в бою обрели! [2, 241 - 242].
Кто о кровавой резне той ночи страшной расскажет?
Хватит ли смертному слез, чтобы наши страданья оплакать?
Древний рушится град, паривший долгие годы [2, 361 - 363].
Какой родник, какая река, какое море [разливаются] столь [многими] потоками, сколь [многими] словами изливается этот [поэт]?
(11) Теперь я даю место [вот] этому простому роду красноречия:
Вдруг, вперед пролетев и медлительный строй обогнавши.
Двадцать отборных бойцов на конях за собой увлекая,
К лагерю Турп подскакал. Фракий в яблоках белых
Мчит его конь, и золотом шлем горит красногривый [9, 46 - 49 (47 - 50)].
(12) [Но] с каким изяществом, насколько цветистой речью, так как он [этого] пожелал, преподносится также [вот] это:
Некогда бывший жрецом Кибелы и ей посвященный,
Бился меж тевкров Хлорей, блиставший доспехом фригийским.
Мчит его взмыленный конь в чепраке из кожи, обшитой.
Словно перьями, сплошь чешуей позолоченной медной;
Сам Хлорей, облаченный в багрец и пурпур заморский,
С рогом ликийским в руках, посылает гортинские стрелы;
<...>
Вышита туника вся и покров, одевающий бедра [11, 768 - 773, 777].
(13) Однако же эти [виды речи] были разделены [в приведенных примерах] между собой. Ты же хочешь видеть, каким образом сам Вергилий соединяет эти четыре рода красноречия и из всего разнообразия [речей] создает [их] наипрекраснейшую соразмерность? [Так смотри]:
(14) Пользу приносит земле опалять истощенную ниву,
Пусть затрещавший огонь жнивье легковесное выжжет.
То ли закрытую мощь и питанье обильное земли
Так извлекают, иль в них бывает пламенем всякий
Выжжен порок и, как пот, выходит ненужная влага.
Или же множество пор открывает и продухов тайных
Жар, которыми сок восходит к растениям юным,
То ль, укрепляясь, земля сжимает раскрытые жилы,
Чтобы ни частый дождь, ни сила палящего солнца
Не погубили семян, ни Борея пронзительный холод [Георг. 1, 84 - 93].
(15) Вот [тебе] род красноречия, которого ты не найдешь нигде в другом месте, в котором [нет] ни безудержной краткости, пи несносной болтливости, ни бесцветной простоты, ни велеречивой пышности [речи].
(16) Кроме того, есть два склада речи, различные из-за несходного права [ораторов]. Один является убедительным и основательным. Его приписывают Крассу. Вергилий пользуется им, когда Латин наставляет Турна:
Воин, великий душой! Насколько всех превосходишь
Дерзкой доблестью ты, настолько мне подобает