(15) Он же разнообразит упоминания [воинов при перечислении], как бы избегая недостатков [стиха] или обвинений [со стороны читателя]:
Первым... на бой из Тирренского края
...суровый вышел [Мезенций] [7, 647 - 648].
...сын... Лавз... рядом с ним... [7, 649].
Следом... по лугам в колеснице, пальму стяжавшей [7, 655].
Следом два близнеца... [7, 670].
...создатель твердынь пренестинских [7, 678].
...Мессам, укротитель коней... [7, 691].
...потомок древних сабинян [7, 706].
...Агамемнона [друг]... [7. 723].
...служитель богов из Маррувия...
Прибыл... [7, 750].
Шел... Ипполита отпрыск... [7, 761]. {37}
{37 Все эти примеры — начало строк, что в переводе не во всех случаях представлено.}
(16) кто-нибудь, возможно, считает, что это [Вергилиево] разнообразие [при перечислении] следует предпочесть известной [Гомеровой] простоте [стиха]. Однако Гомеру некоторым образом к лицу это повторение [оборотов речи], оно является соответствующим духу древнего поэта и подходящим для перечисления, потому что, намереваясь собрать в [одном] месте сплошь только имена, он не изменял себе и не мучил [себя] по мелочам отказом от [своего] слога ради расцвечивания каждого [из упоминаний], но придерживался обычая считающих, перечисляя расположенных словно в строю [воинов], что делается не иначе, как путем называния чисел. (17) И все же [там], где нужно, он замечательно разнообразит [строки] об именах вождей:
Вслед ополчеиья фокеян Схедий предводил и Эпистроф [Ил. 2, 517].
Локров Аякс предводил. Оилеев сын быстроногий [Ил. 2, 527].
Вслед их Нирей устремлялся с тремя кораблями из Сима [Ил. 2, 671].
(18) А [вот] это длинное перечисление у Гомера:
В Кноссе живущих мужей, в укрепленной стеками Гортине.
Ликт населявших, Милет и град белокаменный Ликаст,
[Ритий обширный ] и Фест... [Ил. 2, 646 - 648], -
и так далее, восхищенный Марон так выразил, что я чуть ли не сказал об этом: изящно перевел. (19) В качестве примера этого подходит данное [место] Вергилия:
...[движется войско],
Плотною тучей поля покрывая: выходят аврунки,
Древних сиканцев отряд, и аргивян, рутулов славных
Вслед - из Лабиция рать, со щитами цветными сакраны,
Те, кто долины твои, Тиберин, и Нумиция берег
Пашут священный и плуг ведут по холмам рутулийским,
Иль по Цирцейским горам, или там, где нивами правит
Анксур - Юпитер... [7, 793 - 800], -
и прочее.
(16 , 1) Каждый из них в своем каталоге после повествования о серьезных делах или об именах [вождей и народов] прибавляет сказание в очень прелестных стихах, чтобы взбодрить дух читателя. (2) Среди перечисления названий областей и городов Гомер отводит место сказаниям, чтобы они изгоняли утомление [от] пресыщения [названиями]:
Птелеос, Гелос и Дорион, место, где некогда Музы,
Встретив Фамира Фракийского, песнями славного мужа,
Дара лишили: идя от Эврита, царя эхалиян,
Гордый, хвалиться дерзал, что победу похитит он в песнях.
Если и Музы при нем воспоют, Эгиоховы дщери.
Гневные Музы его ослепили, похитили сладкий
К песням божественный дар и искусство бряцать на кифаре [Ил. 2, 594 - 600].
(3) И в другом месте:
Сих предводил Тлиполем, копьеборец, гибельный в битвах,
Силы Геракловой сын, рожденный с младой Астиохой,
Взятой героем в Эфире, у вод Селлекса, когда он
Многие грады рассыпал питомцев Зевсовых юных.
Сей Тлиполем лишь возрос в благоеозданном доме Геракла,
Скоро убил, безрассудный, почтенного дядю отцова [Ил. 2, 657 - 662], -
и остальное [прочее], благодаря чему он увлекал приятностью [стиха].
(4) Вергилий, последовав в этом [отношении] за [своим] кумиром, повествует в первом каталоге то об Авентине [7, 655 сл.], то об Ипполите [7, 765], а во втором у него есть сказание о Кикне [10, 189 сл.]. И таким образом, вплетенная [в каталог] прелестная [история] избавляет повествование от пренебрежительного отношения [со стороны читателя]. (5) Это же [самое] он с высочайшим изяществом сделал также во всех книгах "Георгик". Ибо после наставлений, каковое дело по [своей] природе является [довольно] тягостным, он, чтобы восстановить настроение и внимание читателя, завершил каждую книгу включением извне привлеченной истории: первую [книгу] - [рассказом] о признаках погоды [Георг. 1, 351 сл.], вторую - [повествованием] о похвальное(tm) деревенской жизни [Георг. 2, 458 сл.]. А третья [книга] завершается на повальном море скота [Георг. 3, 478 сл.]. Концом четвертой [книги] является небесполезная повесть об Орфее и Аристее [Георг. 4, (315 сл.), 454 сл.]. Таким образом, в любом произведении Марона обнаруживается подражание Гомеру.