Они - без обувки на левой ноге.
На другой же - подошва, колено легко
Чтоб поднять,
что является обычаем, всецело чуждым этолийцам. Ибо левую [ногу] они обували, а правую разували. Нужно ведь иметь облегченной начинающую [шаг ногу ], а не идущую вслед". (21) Пусть это так, однако вы видите, что Вергилий пожелал воспользоваться писателем Еврипидом, а не [философом] Аристотелем, ибо я менее всего поверил бы [в то], что этого не знал столь тщательно обученный муж. Еврипида же он предпочел по праву: ведь ему свойственно основательное знакомство с сочинителями греческих трагедий, о чем можно составить мнение или из предшествующего [рассказа], или из того, что еще будет сказано.
(19 , 1) В четвертой книге в описании смерти Элиссы он утверждает в этих [вот] стихах, что у нее был отрезан волос:
И еще волос златой Просёрпиной с темени не был
Снят у нее и глава не взята была стигийским Орком [4, 698 - 699].
Затем посланная Юноной Ирида отрезает у нее волос и относит к Орку. (2) Этот рассказ Вергилий сочиняет не без основания, хотя иначе считал ученейший муж Корнут, который приложил к этим стихам примечание такого рода: "Неизвестно, откуда эта история, что у умирающих следует отрезать волос. Но он, в соответствии с поэтическим обычаем, привык некоторым [образом] выдумывать, как, [например, рассказ] о золотой ветви". Это [сказал] Корнут. (3) Но мне стыдно, что такой муж, весьма сведущий также в греческих науках, не знал самого знаменитого повествования Еврипида "Алкеста".
(4) Ведь в этом повествовании на подмостки выводится Орк, носящий меч, которым он отрезает волос [у] Алкесты, и говорит так:
[Так много слов и даром ]... И жена
В Аидов дом сойдет... Я к ней приближусь
И до нее мечом коснусь... а чьих
Мой черный меч волос коснется, ада
Уж посвящен властительным богам. {59}
{59 Еврипид. Алкеста, 73-77. Пер. И. Анненского. См.: Еврипид. Трагедии. М., 1980. Т. 1.С. 9.}
(5) Показано, как я думаю, за кем последовав, Вергилий ввел рассказ об обрезании волоса. Греки же называют [это отрезание волоса] "очищаться", [то есть] посвящать богам, откуда ваш поэт говорит от лица Ириды:
"... [Несу] эту жертву я Диту
По повеленью, тебя ж разрешаю от этого тела".
[Это промолвив, десницей отсекла волос, и тут же
Весь ее пламень пропал, и в воздух душа отлетела] [4, 702 - 705].
(6) Теперь, так как я доказал большую часть всего, о чем сказал выше, заручившись мнением трагиков, я отмечу также то, что извлечено [им] из Софокла. (7) Так вот, в четвертой книге Вергилий изображает Элиссу, после того как ее покинул Эней, прибегающую вроде как к пророчествам и заклинаниям священнослужителей и вещуний, и среди прочего говорит о приворотных травах для утоления любви, которые срезали медными серпами.
(8) Разве не достойно исследования то, откуда пришли на ум Вергилию медные серпы? Итак, я предложу [сперва] Вергилиевы стихи, а затем [стихи] Софокла, с которыми соревновался Марон.
(9) Применены, при луне серпами медными жаты,
Свежие травы с молочным соком черного яда [4, 513 - 514].
Трагедия же Софокла даже выносит в название то, что мы исследуем: ведь она озаглавлена "Собиратели кореньев". В ней он описывает Медею, срезающую вредоносные травы, отвернувшись, чтобы [ей] самой не быть убитой силой [их] вредного запаха, и выливающую также сок трав в медные кувшины, а сами травы срезающую медными серпами. (10) Стихи Софокла таковы:
Отвращая свой взор от работы руки.
Она сок мутно - белый, стекающий с ран
Ядовитого зелья, в сосуд медяной
Осторожно приемлет...
И немного после:
А в ларцах сокровенных хранятся пучки
Ею срезанных трав.
Их она с причитанием громким <в ночи>.
Обнаженная, медным ссекала серпом. {60}
{60 Софокл. Зельекопы (Режущие коренья). 30 (536) // Софокл. Драмы. М., 1990. С. 384.}
(11) Это [вот написал] Софокл. Без сомнения, благодаря этому сочинителю Вергилий привнес [в свои стихи] медные серпы.
Вообще же, множество медных [предметов] обыкновенно применяются в богослужении. Есть много доказательств [этого], и больше всего в тех священных обрядах, в которых желали кого-нибудь приворожить, иль проклясть, или, наконец, изгнать болезни. (12) Я [уже] молчу о том Плавтовом [стихе], когда он замечает:
Знаком мне недуг, медь и грохот.
И [о том], что в другом случае [пишет] Вергилий:
... [за звонким]
Шумом куретов, за [их] громозвучной последовав медью [Георг. 4, 150 - 151].
(13) Но изложу я слова Грания, мужа пытливейшего и ученого, который во второй книге [сочинения] об Италии пишет таким образом: "Итак, прежде и этруски имели обыкновение пользоваться медным лемехом, когда основывали города. В их Тагетовых священнодействиях, да и в сабинских, я обнаруживаю ножи из меди, которыми брились жрецы". (14) Получился бы долгий [разговор], если бы я после этих слов Грания захотел рассмотреть, каким образом древнейшие из греков во многих местностях имели обыкновение применять звучание [кимвалов] из меди как нечто самое сильнодействующее. Ио для [решения] нынешней задачи нам было бы достаточно уведомить, что медные серпы [были] введены [у] Марона по примеру греческого сочинителя.