Плачу я о Диотиме, что живет на утесах,
Детям жителей Гаргара "альфа", "бета" толкуя.
Из этих стихов стало известно даже название граждан, потому что они именуются [в них] гаргарейцами. {65} (9) Таким образом, так как установлено, что Гаргары следует понимать то как вершину горы, то как город, расположенный под той же [самой] горой, Вергилий говорит не о высокой горе, но о городе.
{65 В этом пояснении мы точно передали то, что в стихах перевели как «жители Гаргары»; в оригинале: ГбсгбсЭщн (gen. pi. от Гбсгбсе?т) — «Гаргарейцев», т. е. надо было бы перевести «детям Гаргарейцев».}
Однако давайте исследуем, почему он полагал Гаргары местом, богатым плодами. (10) Достаточно известно, что и вся - то эта Мизия считалась богатой пашнями именно из-за влажности почвы. Откуда и Вергилий в вышеназванных стихах, так как сказал "влажных [молите вы] лет", добавил "Таким урожаем и Мизия вряд ли / Может хвалиться", как бы говоря: всякая область, которая имела бы подходящую влажность, будет иметь [плодородность], равную плодородности полей Мизии. (11) Впрочем, [и] Гомер, когда говорит "на Иду многоводную", обозначает влажное поле, лежащее под горой. Ведь [слово] "многоводная" означает "изобилующая источниками". Эти Гарграры были настолько богаты плодами, что [тот], кто хотел бы выразить большое количество чего - нибудь, вместо "безмерное множество" произносил "Гаргары". (12) Свидетель [тому] Алкей, который в "Трагикомедии" {66} пишет так:
{66 Кщм?дпфсбгщдЯб мы перевели как название произведения комедиографа Алкея Митиленского (см.: Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей. М., 2001. С. 70).}
Встречал я многих, стремящийся с поля
На праздник; примерно числом их двадцать.
Взираю сверху - гаргары {67}людей кругом.
{67 Здесь и в следующей строке Аристомена мы написали «гаргары» как имя нарицательное (в оригинале — собственное).}
Как вы видите, [имя] "Гаргары" он явно поместил вместо [слова] "множество". И точно также [говорит] Аристомен в "Преданиях":
В отечестве нашем гаргары мужей.
(13) А сочинитель комедий Аристофан, с присущим ему остоумием, пытается выразить бессчетное множество с помощью слова, составленного из [слов] "песок" и "Гаргары". Ведь в пьесе "Ахарняне" он отмечает:
А горя - больше, чем песку на дне морском. {68}
{68 Аристофан. Ахарняне, 3. Пер. С. Апта. См.: Аристофан. Комедии. М., 1983. Т. 1.С. 9.}
Впрочем, [слово] "много - как - песчинок" {69} часто применял в своих "Мениппеях" Варрон, в частности вместо [слова] "много". Но Аристофан присоединяет [к нему слово] "гаргара" {70} для обозначения несметного множества.
{69 Слово шбммбкьуйб образовано по форме числительного «сотни»; по звучанию к нему ближе всего числительное пятьсот — ренфбкьуйпй. Поэтому это слово можно, пожалуй, перевести «сотен-как-песчинок» (шЬммпт — песок). Ср.: «Сыны Израилевы были числом, как песок морской» (Ап. Павел. К римлянам, 9, 102, 27).}
{70 Слово, образованное Аристофаном, — шбммбкпуйпгЬсгбсб, будет, таким образом, уже означать «несметно-много-как-песчинок».}
(14) Итак, соответственно этому, смысл данных стихов такой: потому что существует надлежащий порядок года, когда зима является безоблачной, лето же дождливым, плоды вырастают наилучшим образом. Это же необходимо [и] полям до такой степени, что без него и эти по природе плодороднейшие поля Мизии не будут соответствовать мнению о [их] плодородии, которое имеет место в отношении их.
(15) К Мизии он прибавляет [названные] по имени Гаргары, потому что этот город, расположенный у самых нижних оснований горы Иды, орошается стекающей оттуда влагой, и может показаться, что [ему] не очень нужны летние дожди. (16) В этом месте [рассказа] в подтверждение того, что влажными являются не одни только Гаргары по соседству с горой, но и поля всей Мизии, можно привлечь [как] свидетеля Эсхила:
О ты, Каик, и вы, потоки Мисни!.. {71}
{71 Эсхил. Мисийцы. 126 (143) // Эсхил. Трагедии. С. 292.}
(17) [Итак], мы сказали [о том], что в этом отрывке он заимствовал у греков. Кроме того, давайте присоединим ради развлечения и чтобы было ясно, что ваш Вергилий отовсюду заимствовал для себя красоты [речи] старинных [писателей], то, о чем он [вот] это сказал:
Хлеба веселят, коль зима не без пыли [Георг. 1. 101].
(18) Ведь в книге стариннейших песнопений, которая [была] составлена раньше всего [того], что было написано латинами, находится такая старая сельская песня:
Зимою пыльной, весенней грязью, будешь, юноша, косить ты хлеба.