(14) Тут Авиен опять спрашивает: "Хотя Вергилий, - говорит он, - защищал своего Энея, как благочестивого во всех отношениях, от соприкосновения с ужасным зрелищем возле подземных [мест] и предоставил ему больше слушать стоны виновных, чем видеть сами мучения, но охотно привел [его] на сами поля благочестивых, почему в этом стихе все же показывает ему часть мест, в которых содержались нечестивые [души]:
Перед преддверием самым Орка в отверстиях первых
[Плач и ложа свои поместили мстящие Думы] [6, 273 - 274]?
Ведь [тот], кто видит преддверие и отверстия, без сомнения, уже войдет внутрь самого помещения; или о слове "преддверие" нужно думать что-нибудь другое, [это] я желаю знать".
(15) На это Сервий [ответил]: "Есть большое количество слов, которыми мы всюду пользуемся и все же определенно не указываем [на то], что они значили бы согласно [своему] истинному собственному значению, подобно тому как "преддверие", слово в разговорах нередкое и обычное, однако не все, кто легко им пользуется, его верно толкуют. Ибо думают, что преддверие - это передняя часть дома, которую называют атрий. (16) Но ученейший муж Гай Элий Галл в книге о значении слов, которые относятся к гражданскому праву, говорит, что преддверие не находится в самих строениях и [является] не частью строений, но пустым местом перед дверью, через которое имеется доступ и подход к дверям помещения с улицы. Ведь саму дверь [дома] отделяла от улицы промежуточная площадка, которая была пустой.
(17) [Относительно] смысла у этого слова в дальнейшем отыскивается обычно многое, но [то], что написано у достойных сочинителей, будет не стыдно вынести по порядку на обозрение.
(18) [Одни полагают, что] частица ve, [имеющаяся в слове "vestibulum (преддверие)"], обозначает как бы нечто непохожее: то увеличение, то уменьшение. Ведь [если взять слова] "vetus (старый)" и "vehemens (бурный)", то одно образовано [для обозначения] значительного возраста и [притом] сокращено; {59} другое [выражает] чрезмерную пылкость и силу духа. {60} [Слова] же "vecors (бессердечный)" и "vesanus (безумный)" означают лишение разумности или сердечности. (19) Но выше мы сказали, что те, кто в древности строил просторные дома, обычно оставляли перед дверью пустое место, чтобы оно было посередине между дверьми дома и улицей. (20) На этом месте останавливались [те], кто приходил поздравлять хозяина данного дома, прежде чем их пропускали; [таким образом], они и на улице не стояли, и внутри здания не находились. Итак, в соответствии с этим пребыванием на открытом месте и как бы какой-то стоянкой (stabulatione), преддвериями (vestibula) были названы места, где останавливалось множество приходящих, прежде чем их впускали в дом.
{59 Видимо, возникновение слова verus понимается как слияние ve-aetas — > verus со значением aetatis magnitude}
{60 Vehemens производится из ve-mens (или из ve-vi-mens).}
(21) Другие, соглашаясь, что преддверия есть то самое, о чем мы сказали, не соглашаются, однако, в отношении понимания [этого] слова. Ибо они относят [его] не к тем, кто приходит, но к тем, кто дожидается в доме, так как они там никогда не стоят, но лишь для прохода идут по этому месту, выходя и возвращаясь.
(22) Итак, [слово "vestibulum"] следует понимать [как образованное] или посредством [частицы] увеличения, согласно первым [толкователям], или посредством [частицы] уменьшения, согласно вторым. Впрочем, установлено, что преддверием называется площадка, которая отделяет дом от улицы. Отверстия же, [которые тоже упомянуты в стихе], - это узкий путь, по которому направляются с улицы к преддверию. (23) Следовательно, Эней, когда видит отверстия и преддверие жилища нечестивых, не находится внутри жилища и не оскверняется отвратительным и недостойным соприкосновением с [этими] жилищами, но [только] видит с дороги места, расположенные между дорогой и жилищами нечестивых".
(9 , 1) [И вновь] Авиен говорит: "[Как-то] я спросил одного из толпы грамматиков, что [такое] двузубые жеровенные животные, и тот ответил, что двузубыми являются овцы, и затем прибавил [определение] "шсрстонос - ные", чтобы более точно указать на овец. (2) Пусть будет [так], говорю я, что овцы называются двузубыми. Однако, говорю [ему], я хочу знать, какое основание [применения] этого эпитета в отношении овец. И он, ничуть не замешкавшись, говорит: "Овцы называются двузубыми, потому что имеют только два зуба". Где на земле, спрашиваю тебя, - говорю я - ты видел, чтобы овцы когда-нибудь имели от природы только два зуба? Ведь это - знамение, [если дело обстоит так], и нужно позаботиться о совершении очистительных жертвоприношений. (3) Тогда он, взволнованный и раздраженный, говорит мне: "Ты спрашивай лучше о том, о чем следует спрашивать у грамматика, ибо [я сам] расспрашиваю пастухов о зубах овец". Я посмеялся шутке человека-пустомели и покинул [его]. Но тебя-[то] я спрашиваю [об этом] как знатока самой природы слов".