(4) Тогда Сервий [говорит]: "В отношении числа зубов, о котором тот [грамматик] высказал мнение, мне нет нужды [его] порицать, так как ты уже сам [его] осмеял, но следует позаботиться, чтобы не закралось то [мнение], будто "двузубые" - это эпитет овец, так как выдающийся сочинитель ател - лан Помпоний написал в "Заальпийских галлах" [вот] это:
Тебе, Марс, обешаю жертву, если только вернусь,
Двузубым вепрем.
(5) Публий же Нигидий в книге, которую он составил о внутренностях [жертвенных животных], пишет, что двузубыми (bidentes) называются не только овцы, но все двухлетние жертвенные животные. И, однако, он не сказал, почему они так называются. (6) Но в примечаиях, относящихся к жреческому праву, я прочитал, что они сперва звались bidennes (двухлетними) с излишне вставленной буквой "d", как [это] часто бывает. Так, [например], вместо "reire (возвращаться)" говорят redire, и вместо "reamare (возлюбить)" - "redamare", и [говорят еще] "redarguere (опровергать)", [а] не "rearguere". Ведь при устранении зияния двух гласных [звуков между ними] обыкновенно помещается буква "d".
(7) Итак, сперва они были названы bidennes как бы biennes (двухлетними), но при длительном использовании в речи произношение bidennibus (двухлетние) исказилось [и получилось] bidentes (двузубые). Однако Гигин, который хорошо знал жреческое право, написал в пятой из [тех] книг, которые сочинил о Вергилии, что двузубыми называются жертвенные животные, которые в [определенном] возрасте имели два более высоких зуба, по которым устанавливали, что они перешли из меньшего возраста в больший".
(8) [И] опять Авиен спрашивает о таких [вот] стихах:
Повод и кругом езда - от пелефропийцев лапифов,
И на коня, и с коня научивших наездника прыгать
В вооруженье, сгибать непокорные конские ноги [Георг. 3, 115 - 117], -
почему Вергилий перенес выучку коня на наездника? "Ведь известно, - [говорит он], - что прыгать и сгибать ноги свойственно коню, [а] не наезднику".
(9) "Добро, - говорит Сервий, - этот вопрос возник у тебя из-за нерадения [в] чтении старинного [писателя]. Ведь потому что наше поколение [уже] далеко ушло от [века] Энния и [от] всего старинного собрания книг, мы не знаем многого [из того], что не укрылось бы [от нас], если бы чтение старинных [писателей] было для нас привычным. Ибо все древние сочинители называли верховым как человека, сидящего на коне, так и коня, потому что он перевозил человека, и они говорили "скакать" не только о человеке, но также [и] о коне. (10) [Вот и] Энний говорит в седьмой книге "Летописей":
С силой большой затем четырехногий всадник и слои
Сами бросились [в бой].
Есть ли какое - [нибудь] сомнение [в том], что он в этом месте назвал верхового самим конем, так как приложил к нему эпитет " четвероногий"?
(11) Так, и "equitare (скакать)", каковой глагол выведен из существительного "equities (верховой)", {61} употреблялся, [когда речь шла] и о человеке, пользующемся конем, и о коне, движущемся с человеком. Ведь и Луцилий, муж, весьма знающий латинский язык, говорит в этом стихе, что скачет конь:
{61 Мы оставили латинское слово в том падеже, в каком оно стоит в оригинале, чтобы между глаголом и существительным было больше сходства по звучанию.}
Скачет, видим мы, копь и нас обгоняет споро.
(12) Следовательно, и у Марона, который был почитателем древней латыни, таким образом нужно понимать [и это]:
научивших наездника прыгать
В вооруженье [Георг. 3. 116 - 117], -
то есть они научили коня перевозить человека:
сгибать непокорные конские ноги [Георг. 3, 118]".
(13) [И тут] Авиен предложил [новый вопрос]: "[Вот стихи]:
...когда здесь, из бревен истесан кленовых,
Конь уж стоял... [2, 112 - 113].
Хотел бы я знать относительно изготовления коня, случайно ли или намеренно он назвал этот род дерева? Ведь хотя поэтической вольности свойственно помещать один [какой-нибудь вид] дерева вместо любого [другого], однако же Вергилий обычно не любит [подобной] беспечной вольности, но [сообразуется] с точным значением в отношении предмета или имени [путем тщательного отбора]". {62} <...>
{62 Последняя фраза обрывается (лакуна). Я дополнил ее по одной из рукописей (см. р. 395, 5) словами electione servire, в отношении которых издатель заметил: поп hercle male.}
Книга седьмая
(1 , 1) Когда, после еды, уже [были] убраны первые блюда, и унесенное сменяют очень маленькие бокалы, Претекстат говорит: "Пища, когда ее принимают, обыкновенно делает [людей] молчаливыми, а питье - разговорчивыми. Но мы и среди питья молчим, словно такого рода пир обречен обходиться без серьезных и даже философских бесед".