Хвалю тебя, Лаберий: побежден ты Сиром", {26} -
{26 Шутливая похвала проигравшему связана с тем, что Сир (сириец) — это и упомянутый выше персонаж мима Лаберия и этноним Публилия: получается, что его победил не просто Публилий, а его собственный герой, который был призван осудить Цезаря, а оказался мстителем за него. Возможен еще и такой подтекст: в лице Сира Лаберий победил сам себя.}
и тотчас дал Публилию пальмовую ветвь, а Лаберию - золотое кольцо вместе с пятьюстами [тысячами] сестерциев. Тогда Публилий говорит уходящему Лаберию:
Писатель, с кем тягался, поддержи того как зритель!
(9) Но и Лаберий тут же в следующем послании новому миму поместил эти [вот] стихи:
Не могут первыми быть все раз навсегда.
Когда к ступени высшей славы ты придешь,
Не устоишь: скорее рухнешь, чем всходил.
Упал я, упадет другой: обща ведь слава.
(10) Сообщают, что забавны и пригодны для общего применения также изречения Публилия. Из них я едва помню такие отдельные строчки:
(11) Оказывая благодеяние достойному, получаешь его сам.
Переноси, а не обвиняй то, чего не можешь изменить.
Кому дозволено больше, чем то справедливо, желает больше дозволенного.
Приятный спутник в дороге заменяет коляску.
Постыдна бедность, порожденная тщеславием.
Плач наследника - смех под маской.
Часто оскорбляемое терпение обращается в ярость.
Бесстыдно обвиняет Нептуна вторично потерпевший кораблекрушение.
В чрезмерных спорах теряется истина.
Часть благодеяния - любезный отказ в просимом.
Так обращайся с другом, как если бы считал, что он может стать врагом.
Перенося старые несправедливости, поощряешь новые.
Никогда нельзя победить опасность без опасности. {27}
{27 Публилий С. Сентенции / пер. Е. М. Штаерман // Вестн. древней истории. 1982. ? 1.С. 233-252. Если пронумеровать строки перевода Е. М. Штаерман (к сожалению, не указано, каким изданием она пользовалась, и не сделана нумерация строк), то строки, приводимые Макробием, в его последовательности будут иметь такие номера: 49, 165, 106, 90, 935, 196, 184, 583, 344, 388, 246, 557, 369. Надо заметить, что Е. М. Штаерман не стала переводить эти строчки как стихотворные.}
(12) Но так как однажды я [сам] вышел на сцену для чтения [стихов], нам не следует обходить [вниманием] актера Пилада, который был знаменит в своем деле во времена Августа и благодаря [хорошему] обучению подвигнул [своего] ученика Хюла на притязание равенства [с наставником]. (13) Впоследствии народ разделился в [своем] предпочтении того или другого. И когда Хюл сопровождал движениями песню, в конце которой были [слова] [о] "великом Агамемноне", Хюл как бы обмерял [его], высокого и дородного. Пилад не вынес [этого] и прокричал с места: "Ты делаешь [его] большим, [а] не великим!" (14) Тогда парод потребовал, чтобы он показал в движениях ту же [самую] песню, и когда он дошел до [того] места, которое осудил [в исполнении Хюла], он изобразил думающего [человека], решив, что ничего более не соответствует великому вождю, чем думать за всех. {28} (15) Хюл исполнял [роль] Эдипа, и Пилад [вот] таким возгласом исправил небрежность в движениях исполняющего: "Ты видишь!"
{28 В этой связи см. начало «Долонии» (Гомер. Илиада. X, 1-4).}
(16) Когда [Пилад] выступил в [роли] обезумевшего Геркулеса, и некоторым показалось, что он не сохраняет походку, подобающую актеру, он, сняв маску, упрекнул смеющихся: "Глупцы, я [ведь] изображаю движения помешанного!" (17) Согласно этому преданию, он и стрелы - [то] направил в народ. Этот же [самый] образ он исполнял в столовой комнате согласно повелению Августа, он [также] натянул лук и пустил стрелы [в присутствующих]. И Цезарь [Август] не рассердился, что он был у Пилада на том же самом положении, на каком [и] римский народ. (18) Передавали, что этот [Пилад] изменил обычай той грубой пляски, которая процветала у предков, и ввел [в нее] прелестное обновление. Спрошенный Августом, что [именно] он привнес в пляску, [Пилад] ответил [словами Гомера]:
Звук свирелей, цевниц, шум народа. {29}
{29 Римейк перевода Н. И. Гнедича (см.: Гомер. Илиада. X, 13), подходящий для нашего контекста и соответствующий греческому оригиналу.}
(19) Когда он услышал бурное негодование Августа из-за расхождения мнения народа относительно состязания, состоявшегося между ним и Хю - лом, то ответил: "И ты. басилевс, бываешь неблагодарным! Предоставь им самим заниматься нами!"".
(8 , 1) Когда это было сказано и поднялось веселье, так как [все] хвалили прекрасную память и прелесть остроумия Авиена, слуга придвинул вторые блюда. (2) И [тут] Флавиан [говорит]: "Многие, как я считаю, расходятся в отношении их с Варроном, который в той великолепнейшей Менипповой сатуре, которая озаглавлена "что-нибудь да принесет тебе вечеря", удалил из вторых блюд пироги. Но я прошу [тебя], Цецина, нриведи - ка ты сами слова Варрона, если они задержались у тебя по милости [твоей] крепкой памяти". (3) И [Цецина] Альбин сказал: "[То] место [из сатуры] Варрона, которое ты предлагаешь мне привести, содержит примерно такие слова: "Есть лакомства преимущественно медовые, есть не медовые: ведь у сладкого - ненадежное товарищество с пии(еварением". [Слово] же "лакомство" означает все виды вторых блюд. Ибо то, о чем греки говорили "пирожки" или "сладости", наши предки называли "лакомства". {30} Также вина послаще - [это] можно найти в очень старых комедиях - вообще назывались этим словом: "Эти лакомства Либера"".