— Вот это да! – и он окинул взором открывшуюся картину.
На поляне в окружении папоротниковых деревьев, стояли куполообразные дома мурашей. В центре поселения высились три огромные кладовые. Мураш с ксиантом на спине направлялся к ним.
Завернув направо, он подошел к кладовой и издал легкий свист. Открывшаяся створка выпустила нескольких мурашей. Забрав ксианта, охранники вернулись на свой пост.
Мамочка, охрана, ты видишь, – недовольно проворчал Джитуки.
– Я знаю. Обычно их пять – семь. Если, что-то не так, они вызывают подмогу, которая охотится неподалеку.
– Как же мы добудем их припасы? – Джитуки, скривившись, мотнул головой.
– Есть у нас план. Возвращаемся, сыночек, мы увидели достаточно.
Глава 4. В плену
Слайф сидела на непроницаемо черном каменном троне из краптилиума, самого редкого минерала во Вселенной, опираясь левой рукой на подлокотник. Она подпитывалась энергией, струящейся из мельчайших вкраплений темно-фиолетового энергиоза, полужидкого кристалла. Серебристо-черные волосы были заколоты на затылке брошью в виде паука, строгие локоны лежали недвижимо на ее тонкой шее. Сегодня она была одета в платье-паутинку из переливающейся дымчато-красной ткани. Ее бездонные карие глаза задумчиво смотрели в пространство.
– Прошло уже достаточно времени. Приближается час захвата. Сегодня ловушка захлопнется, и наша птичка окажется в клетке, – в возбуждении думала Слайф…
***
При падении Джиотсану сильно ударилась затылком о твердое дно ямы и на какое-то время потеряла сознание. Открыв глаза, она медленно пошевелила руками, потом – ногами. Все тело ломило и болело, но кости, были целы.
– Уже, хорошо, – подумала она, попытавшись подняться.
Джиотсану, повернула голову, то в одну, то в другую сторону, внимательно осмотрелась.
– Все понятно, – проскрипела раздраженно, душа, – узкая глубокая яма с грязно-белыми стенами.
Было сухо и душно, хотелось пить. Стены угнетающе давили, вызывая чувство неприязни и брезгливости.
– Надо искать выход, – подумала Джиотсану.
– Стоит ли? – промолвила душа. Помнишь? Жизнь за жизнь.
– Сауней будет жить – это самое главное, мой сын для меня важнее всего, – прошептала Джиотсану.
– Наобещать можно что угодно, а вот выполнить – вопрос, верить до конца никому – нельзя. Нужно надеяться только на себя, неизвестно, что ждет впереди, – тихо, как бы, сама себе, прошептала в глубокой печали душа.
Джиотсану по кругу обошла яму, внимательно осматривая стены, протянула руку и дотронулась до шершавой поверхности. Зашуршал песок и стал медленно осыпаться, опускаясь на дно ямы. Ш.…, ш…, ш…, слышалось радостное шуршание. Постепенно песок осыпался, оголив твердую породу редкого минерала – краптилиума. Его черная поверхность зеркально блестела.
Центр стены пробила вспышка, и от нее на стене пошли радужные полосы, притягивающие к себе взгляд. Насыщенный красный цвет сменялся ядовито-фиолетовым. Миг и темно-синий заменял ярко-зеленый, кирпично-желтый вымещал темно-серый. Полосы изгибались, потом сворачивались и резко сжимались, превращаясь в круги и овалы. Они неожиданно разворачивались, стягивались в точки, извивались. Это непрерывное мельтешение действовало на нервы.
Джиотсану закрыла глаза, надеясь хотя бы на время избавиться от надоедливых радужных, похожих на змей полос. Легче не стало. Цветные огненные блики пробивались сквозь закрытые веки. Глаза открылись сами, как бы, выполняя чью-то неведомую команду. Внезапно полосы сменились мигающими точками, быстро меняющими цвет. Миг и на стене вместо точек появились извивающиеся серебристо-красные и фиолетово-золотые змеи. Зарябило в глазах, они начали тонуть в бездонном море огненных точек. В мозг стали вгрызаться чьи-то чужие мысли, буравя сознание, зажимая голову в тиски.
– Забудь! Забудь, все забудь. Ты – никто, ты – ничто. Поняла? Ты – рабыня, безмозглая рабыня, – громыхал чей-то настойчивый голос, повторяя одни и те же слова.
Постепенно голову стала заполнять пустота. Мозг Джиотсану яростно сопротивлялся, стараясь прогнать незваные, настойчивые мысли. Но они упорно лезли и лезли, заполняя все собой, постепенно глуша воспоминания, подавляя ее личность. Душа отчаянно забилась, стараясь найти выход. Полчища пустоты завоевывали все больше и больше пространство сознания, начиная подминать под себя подсознание. Глубже, еще глубже вгрызалась чужая мысль, то распутывая клубки нейронных связей, разрывая на части тысячи налаженных контактов. Море пустоты заполнило всю голову. В последний момент душа вырвала из подсознания сгусток нейронов и надежно их спрятала. Глаза Джиотсану в последний раз сверкнули серебристо-фиолетовым блеском и погасли, став водянисто-серыми. Голова ее поникла, и она упала без сил…