Здоровяк Канг снова заплакал.
– Успокойся, сынок. Мы ничем не можем помочь ни папе, ни братьям.
– Пока не можем, – прошептала душа Канга.
– Но мы их найдём, обязательно найдём, сынок и спасём.
– Правда, мама?
– Постараемся, древолазик.
– Выходит, меня не было дома три дня, как это всё же странно, – прошептала про себя Кэм.
Обняв малыша, самка древолаза начала гладить его по голове, успокаивая и убаюкивая одновременно. Незаметно для себя, оба заснули.
Аддан на небосклоне сменила Файнис. Лучи ночного светила медленно пробирались в дупло, глядя на спящих сына и мать, посылая им свет надежды.
Разбудило древолазов стрекотание акиала. Этот неустанный труженик стучал по дереву недалеко от дупла, выманивая личинок и гусениц.
– Мама, утро! – высунувшись из гнезда, прострекотал Канг, – паутины не видно, запаха летяг не слышно. Вокруг спокойно.
– Пора в путь, у нас появились обязательства, – озабоченно проговорила Кэм, – иду впереди, ты за мной.
Прислушиваясь и присматриваясь, они медленно спускались с кордаита.
– Мама, я хочу есть.
– Потерпи немножко.
Оказавшись внизу в переплетении корней и высокой травы, самка древолаза уверенно двинулась в каменные россыпи.
– Смотри, сынок, видишь коричневые полые трубочки, расширяющиеся кверху, с жёлто-зелёными крышечками.
– Ага, мама.
— Это кувшинник, он очень опасен, особенно для любопытных малышей древолазов. Принюхайся.
– Пахнет вкусненько.
– Различные насекомые хотят полакомиться сладким соком, который находится под крышечкой. Соскальзывая вниз по стенкам, они гибнут в липкой жидкости на дне кувшинника.
Канг с опаской глянул на цветы, растущие среди каменных россыпей.
Добравшись до переплетения цветов, веток и корней зарослей кустарника снагнума Кэм уверенно нырнула вниз. Канг, оглядевшись по сторонам, последовал за ней.
Пещерка встретила их запахом сырости и тепла. Грибы звездовики, извивая свои щупальца, тянулись к свету. Тихо журчал родничок, привлекая к себе внимание.
– Как здесь необычно, правда, мамочка? Можно мне подойти к ручейку?
– Только осторожно.
Канг медленно приблизился к родничку, наклонив голову, глянул на бурлящую воду и застыл.
– Что потерял отца и братьев? Тебе повезло: остался жив. Ты теперь – глава семьи, и в ответе за своих, пока еще не рождённых, братьев и сестер.
– Спасём ли мы папу и братьев? –прошептал древолазик.
— Это зависит только от тебя, а пока нужно набираться ума-разума, – прожурчал в ответ родничок.
Кэм, осматривая тем временем икринки, переворачивала их задними лапами. Повернувшись, глянула на скорбно застывшего сына. Сделав несколько прыжков, она оказалась около Канга.
– Не горюй так сильно, сынок, жизнь продолжается, надо быть сильным. Пошли, что-то тебе покажу.
Канг, глубоко вздохнув, последовал за матерью. Остановившись, самка древолаза, показала сыну на сплетение корней. Во мху лежали икринки.
– Что это, мама? – с интересом спросил древолазик.
– Твоя будущая семья. Я думаю, что не только братья, но и сестры. Видишь одни икринки чуть светлее остальных. В прошлый раз, когда я метала икринки, они были все одинаково темные, а сейчас нет.
Канг с благоговением рассматривал уютное гнездышко икринок.