Огнёвка, вздрогнув, отвела взгляд, отползая подальше. Мальчик, тем временем, доставал овощи и хлеб из корзины.
– Надра, – мягко обратился он к рабыне, беря её за руки, – поешьте, вам нужны силы, чтобы работать.
Рабыня послушно села и неторопливо стала есть. Мальчик, подперев кулаками подбородок, молча сидел рядом. Послышалось лёгкое шуршание, на небольшой камень возле Надры, выполз фиолетово-коричневый тритон.
– Детёныш, сразу видно, – подумала аодхи, – взрослые более осторожны.
Стэф замер, боясь спугнуть малыша. Тритон, не почуяв опасности, скользнул к еде. Рука Надры, несущая хлеб ко рту, застыла. Еле слышно она шевельнула пальцами так, что несколько крошек упало возле тритончика. Малыш, наклонил голову и принюхался, затем высунул язык и слизнул одну из крошек, подержал немного на языке и проглотил. Необычная еда пришлась по вкусу малышу, и он подобрал оставшиеся крошки. Подняв мордочку, тритончик окинул всех внимательным взглядом и вернулся на камень. Удобно устроившись, он замер, изредка шевеля своим длинным хвостом.
– Мне пора уходить, – обратился мальчик к женщине.
Взяв корзинку, Стэф повернулся и бросил взгляд на аодхи. Таффи неподвижно сидела, погрузившись в свои мысли.
– Смогу ли я? Интересно, получится или нет? Имею ли я право рисковать жизнью другого? Вдруг сделаю хуже?
Огнёвка заёрзала на камне, качая головой из стороны в сторону. Мысли крутились в голове, набирая обороты, будоража кровь. Вскоре Таффи охватило нетерпение и желание попробовать. Аодхи соскользнула с камня, спугнув малыша тритончика. Оказавшись рядом с рабыней, она громко зашипела, привлекая к себе внимание. Вздрогнув, Надра подняла голову. Таффи заглянула в её глаза, посылала короткие сигналы-импульсы в разные части коры головного мозга женщины. Процесс шёл медленно, аодхи была в глубоком отчаянии. Цельной картины не получалось. Кое-что вырисовывалось: там, где была прямая, просматривался рваный клубок; соединительная ткань была сплошь рыхлой. Нужна была долгая и кропотливая работа по восстановлению разрывов, и отростков аксоном. Аодхи прервала контакт. Женщина сидела без движения, уставившись в одну точку.
– Надра! Надра!
Огнёвка, вздрогнув, обернулась на голос. Распорядительница рабынь-уборщиков замка приближалась к ним.
– Уже глубокая ночь, пора уходить спать.
Подойдя к рабыне, он взяла её за руку и повела за собой.
Огнёвка ужаснулась, стремительно сползая с камня.
– Глубокая ночь?! Так поздно? Не может быть! Я что, провела здесь больше, чем полдня? – аодхи, поползла прочь, удручённо покачивая головой.
Приближаясь к пещере, месту обитания огнёвок, Таффи прислушалась. Стояла тишина.
– Искала ли меня хозяйка? – испуганно думала аодхи.
– Нет, – покачав головой, ответила она сама себе. – Если бы искала, здесь был бы невообразимый шум, и никто не спал. Значит, всё в порядке.
Всё же она помедлила, прежде чем вползти в пещеру. Её народ спал. Взобравшись на уступ, она окинула её внимательным взглядом. Все были на месте, её змеиный народ спал.
– Как мало нас осталось, как мало…
Её гордый, свободолюбивый народ постепенно вымирал. Змеёнышей рождалось всё меньше и меньше, наступит время и их род исчезнет. Душа Таффи умывалась горючими слезами, страдая от безысходности.
– Таффи! Таффи! – услышала она еле слышный призыв. Повернув голову вправо, аодхи увидела Рею, последнюю сестру её матери. Её некогда рыжевато-коричневая кожа за последние месяцы превратилась в тускло-серую. Огнёвка давно уже не выползала на работу, постоянно находясь в полудрёме.
– Нет! – кричала душа Таффи. – Не покидай меня Рея, я не готова к твоему уходу.
Огнёвка осторожно ползла между спящими, пробираясь к тётушке.
– Таффи…, дорогая…, я покидаю тебя. Не… печалься сильно. Слушай. Мне… приснился… сон. Летящий дракон… парил в меж пространстве… над нашим ущельем. На нём… восседала женщина необычной красоты… с серебристо-фиолетовыми глазами. Они, – шёпот Реи прерывался, – они… спасут…, спасут наш…, она… здесь…, эта женщина… сейчас здесь…, берегись…