Долг тяготил душу. Ребенок – друг. Друг – ребенок. Как невыносимо горестно…
Слезы души тяжело падали на сердце, не находя выхода. Бедное сердце в груди так колотилось, что еще чуть-чуть, и оно выскочит из груди.
Мозг Эмпи разрывался на части, балансируя над пропастью отчаяния, ища выход и не находя его. Сознание рвало в клочья, слишком неподъемная была ноша.
– Дракон, – непроизвольно вырвалось из него.
– Хороший выбор, – усмехнувшись, произнес человек, нажимая на небольшой треугольник огненного овала.
Терлаг, наклонившись, обхватила яйцо своими длинными гибкими пальцами, приподняла его, прижав к себе, осторожно развернувшись, направилась к лазу. Ее место занял птенец. Его глаза с вожделением сверкнули, предвкушая будущее наслаждение. Наклонив голову, он прикидывал как лучше взять яйцо.
Эмпи, повернув голову к своему звену, по очереди вглядывался в каждого.
Леннарт. Его друг, названый брат. Когда родители Эмпи отправились в разведку на север и не вернулись, семья его друга взяла к себе маленького темно-коричневого дракончика. Семья Леннарта – его семья.
Кайлер. Его защитник. Малышом он всего боялся, и драконий молодняк постоянно над ним подшучивал и дразнил. Повзрослев, Эмпи понял, что не со зла, а, чтобы пробудить в нем чувство преодоления страха. Но тогда, будучи маленьким дракончиком, он сильно реагировал, а Кайлер постоянно его выручал.
Калеб – храбрый, преданный друг. Однажды по глупости, на спор, Эмпи опустился на спину огромного кракозавра, отдыхающего в мелкой заводи, и стал прогуливаться. Драконий молодняк медленно отсчитывал время. Кракозавр лежал неподвижно.
– Видно спит, старикан, – самодовольно думал Эмпи, шагая туда-сюда по длинной спине.
Сильный удар хвостом опрокинул его в воду, и маленький глупыш оказался перед огромной пастью кракозавра. Растерявшись, он застыл, и быть бы ему проглоченным хищником, если бы не Калеб, летающий неподалеку и услышавший крики дракончиков. Моментально среагировав, чуть ли не из пасти кракозавра выхватил он испуганного Эмпи. Попало же тогда всем и от Рэнальфа, и от Бхэтэйрна.
Кэйри. Самый мужественный из их звена. Никогда не переставал удивлять своими безрассудными поступками: там, где другой бы спасовал, он рисковал и всегда выигрывал. Вспомнить хотя бы тот случай, когда малыш Миллс поранил крыло и не мог взлететь. Кровь хлестала фонтаном, и ее запах привлек пару смилодонов. Огромные хищники, кружа, постепенно сужали круг. Кэйри, не раздумывая, камнем стал падать вниз, спеша на выручку. Пока смилодон готовился к нападению, Эмпи встал перед лицом самки, отчаянно пытаясь изрыгнуть огонь. Эмпи до сих пор помнит, как он открывал рот, как хрипел и рвал пеной. Помнил насмешливо снисходительные глаза самца и гортанно мурлыкающие звуки самки, смеющейся над ним. Кэйри, подлетев к нему, стал рядом. Самец, подобравшись, готовился к прыжку, но первой прыгнула самка. Эмпи в страхе сделал ещё одну отчаянную попытку извергнуть пламя, и, к всеобщему удивлению, у него получилось. Огонь, сильно опалив шкуру самки, привел ее ярость. Отпрянув, она стала кататься по земле, сбивая пламя. Самец бросился на выручку. Пришедшие в себя смилодоны, развернувшись, стали медленно к ним приближаться. Эмпи с Кэйри, став крыло к крылу, готовились отражать атаку. На мгновение повернув головы и глянув друг другу в глаза, они одновременно извергли пламя, опалив морды смилодонов. Не обращая внимания на не прекращающийся вой хищников, они обхватили лапами Миллса, и взлетели. Рэнальф тогда очень удивился, выслушав их рассказ.
– Удивительно! Для извержения гортанного пламени вами, молодыми дракончиками, должно пройти еще несколько лун. Вы обязаны ещё научиться контролировать и вызывать пламя. Но ваша храбрость спасла жизнь вашему другу.
Миллс. Серебристо-коричневый вечно вляпывался в какие-нибудь истории. Прошло время, у него зажило крыло, и он вновь в одиночку отправился в путешествие.
– Неугомонная душа, – с досадой говорил Рэнальф, – не сидится ему на месте.
Подняв весь молодняк и разбившись на пары, они отправились на поиски. Хорошо, что Миллса видела старушка Аксах, а так сгинул бы и концов не нашли.
Они с Леннартом отправились в ущелье, на которое указала зеленая дракониха, прибыв как раз вовремя.
Серебристо-коричневый Миллс сидел на дне ущелья и, наклонив голову, с кем-то разговаривал. Присмотревшись, Леннарт пришел в ужас: на камне напротив Миллса сидели две огневки. Не раздумывая, послав мысленный приказ Эмпи, зелено-коричневый изрыгнул пламя. Змеи мгновенно исчезли. Миллс аж подскочил от неожиданности.