Недалеко от входа Кеир ждал грифон, держа в сетке древолазов.
– Выпускай, – скомандовала богиня.
Древолазы-малыши начали тоненько плакать-пищать. Крупный древолаз стал их успокаивать.
– Молчать! – прикрикнула на них Кеир, – выстроились в ряд и подходим по одному.
Они, горько плача, построились. Кеир взяла сосуд с фрезонтитом и начала поливать им подходивших по очереди древолазиков. Малыши поняли, что пришла беда и начали громкий стрекот. Они выли, не переставая, пока фрезонтит делал свое дело: превращал их в статуи. Вскоре все древолазики застыли в разных позах. Живыми у них остались только глаза, тело заковали в надежном панцире. В таком состоянии они могли находиться очень долго: вечность, пока не надоедят Слайф.
Кард, глава семейства, застыл в шоке, наблюдая за происходящим. Когда подошла его очередь, он неожиданно прыгнул прямо к лицу женщины выпуская яд. Кеир моментально отшатнулась, яд попал не в глаза, а на руку. На древолаза вылился весь оставшийся фрезонтит. Попав в глаза, он моментально его ослепил. Сердце Карда не выдержало гибели сыновей и перестало биться. Если сыновья его остались живы под оболочкой фрезонтита, то он был мертв.
На левой руке Кеир расплывалось ядовитое пятно, быстро увеличиваясь в размерах…
Слайф прошла в хозяйственную комнату, брезгливо оглядела одежду Джиотсану, постиранную и обработанную. Вздохнула и одела на себя. Дайглэз привел оседланного халикотера. Спустившись к звездным вратам, богиня нашла знак планеты Талии, на юго-востоке – горы. Вставив в углубление сияющий фиолетовым светом амулет, она нажала на знак. Спустя мгновение она была в горах. Подставив ладонь к глазам, Слайф стала всматриваться вдаль, медленно поворачиваясь. Сдерживая трясущегося от страха халикотера, она ждала. В небе послышался свист ястреба.
– Отлично, скоро птичка окажется здесь, – довольно засмеялась она.
Вскоре богиня увидела быстро скачущих к ней по долине всадников. Знахарка, вырвавшись вперед, намного опережала мальчишку.
— Вот старая ведьма, – со злобой думала Слайф, опуская голову.
– Здравствуй, дорогая, – проговорила, подъезжая знахарка, – мы так о тебе беспокоились, особенно Сауней.
Слайф, подняла голову, ехидно улыбаясь. Одни глаза встретились с другими. Знахарка поперхнулась словами, не отводя от нее взгляда. Сильно побледнев, старуха стала вопить как ненормальная, предупреждая об опасности. Богиня пришла в ярость.
– Не хватало еще упустить маленького выродка, – со злостью подумала она.
Старуха, подъехав ближе, внезапно метнула в нее кинжалом. Слайф взвыла не столько от боли, сколько от ярости, что какая-то смертная решилась поднять на нее, богиню, руку. В доли секунды, вытащив кинжал из раны на руке, Слайф метнула его обратно, попав чуть выше сердца. Разразившись хохотом, она упивалась победой. Старуха, крича что-то мальчишке, падала с халикотера.
Внезапно, взявшись как будто из ниоткуда, ястреб впился когтями Слайф в лицо, царапая нежную кожу. Ястреб одной лапой царапал щеку, другая скользила к глазам.
– Я останусь без глаз, – в ярости подумала она.
Взмахнув руками, богиня вызвала камнепад, одновременно вопя: – Тайронис ко мне! Убей ястреба! Вы все у меня подохните!
По лицу Слайф бежала кровь, смешиваясь со слезами ярости.
Бросок огневки и ястреб упал. Камнепад постепенно усиливался, начался сильный дождь, переходящий в ураган. Небо заволокло свинцовыми тучами.
Левый глаз богиня потеряла, правый как не пыталась, открыть не смогла.
Облетавшие ее камни сыпались нескончаемой чередой, погребая под себя все. Вид предгорья за считанные мгновения изменился до неузнаваемости…