- За эти слезы...За мою боль, ой ты пожалеешь, что приехала! Еще как пожалеешь! - пообещала Евдокия развернувшись побрела назад домой.
****
Того же дня как Савины уехали в район, Евдокия поспешила навестить Иринку пока та была одна. Застала ее сидячей на отрухшем табурете, едва держалась, тяжело дышала. Вся такая же барыня Евдокия прошлась по дому проваливаясь каблучком в воглый глиняный пол, оставляла следы, глазела по сторонам заглядывала в углы с одной мыслью - на чем бы зацепиться, чтобы тут же проучить столичку. Глянула в окно - никого. С сердитым видом она повернулась к Иринке угрызая ее ревностным взглядом, а после протянула сверток грязный засмоленной тряпицы, передала сопернице. Сухая корка хлеба и прошлогодняя иссохшая солонина.
-Отощалая как трищетка! Чего с тебя взять, даже до поля не дотянешь, а нам руки нужны иначе подохнем тут все. Ломай да хряпай побыстрей. Горько та, ну ничего, с пустыми руками не придешь, а другого у нас нет. Что тут поделаешь, переживешь.
Иринка не сразу сообразила, что за женщина посетила ее, не признала в ней хуторскую комендантшу в пестрых одежах. Важничает да и только. Держит себя надменно, пыжиться чего-то.
- Давай, давай! За щеку закинь коль зубов своих нету.- Не сдержалась та, тут же взялась напирать на Иринку прикрывая нос от зловонья в доме уголком платка.- Видать кашу мягонькую есть полюбляешь, на хорошеньких перинах спала в прохладную ноченьку. Ручки беленькие - труда не знали. Ай, сидела на стульях вырезных, серебром стол накрыт, а тут мы так не живем. Земля работу требует! Некогда нам тут праздновать как те трутни. Трудимся целыми днями здесь, чтобы кормила нас земля наша родная. Пшеницу там, картоху, капусту, свеклу сахарную высаживаем. Завод неподалеку сахарный, туда поедешь жить. Нечего вам тут делать! А на заводе трудиться будешь денно и ношно - почетно ныне так, а нам похвала. Бумажку тебе отпишем, а коль не захочешь, так заставим. Жалобу подадим, так за вами тут же и приедут и накажут, дескать нос воротит от нас, хрестьян, таки воспитают, чтобы другим не повадно было. Нечего народ баламутить. Молчишь?! Смотришь. И сказать-то нечего! Иже на язык не брехунья? А?! Вот завтра отпишу вам направление на завод - поедете. Дочка твоя мож протянет чуть подольше, молодая еще, ну нечего ей с Демкой якшаться. Занятый он! Дашка Кортыгинская давно в дружки его приметила, ждет девка, а тут ты своей егозой. Забегался он к вам! Гляди, ну молодняк мож не понимает, а вот ты как раз приметила куда безотцовщину приткнуть. Эх вы, зажравшиеся люд, что ж вам не иметься с нас, с простых крестьян, схапать да пожирнее! Видела вчера как смотрела на кузнеца! Иж чего захотела! Мужика такого у Натальи увести? Как на землю нашу ступила тут же и взялась магичить?! Приворожила! Ой, привезли двух гадюк сюда, так и дождя у нас давно не было из-за вас. Ой, вижу тебя, новоселка, насквозь вижу. И в доме Огузкиной неспроста поселилась, нечисть тебе помогает, в свой дом зовет где и ведьма свои дни проживала и магичила. Колдовала. И тебя вижу. Злыми синими глазюками глядишь и слова магические переворачиваешь в мыслях, ах, как дурно мне. Дурно! Ой, дышать-то нечем!
Вопила Евдокия выбегая из дома Хвыськи вопя во все горло требуя народного суда.
Иринка сидела неподвижно гоняя во рту окаменелую корку ощущая как немеет язык и руки сводит в стороны как при параличе. Сплюнула она недожеванную корку а у самой язык совсем опух. Упала она на вогкий пол, так и осталась лежать покуда Марьяна с Демьяном в дверях не показались.
****
Евдокия неслась по проселочной дороге, миная широкие улочки, покосившую плетню, прямо к конторе председателя созывая людей на всеобщий суд. Такой вопль стоял на весь хутор, что людям послышалось, будто зверь раненый визжит. Хуторяне мигом повыскакивали со своих домов и сбилась в кучу возле Евдокии трепетно ласкали ее ручки, жалели, словно капризную девицу на выданье.
"Шо же с ней случилось-то?"- слышалось ото всюду.
"Евдокиюшка, не молчи,сказывай!"
Слетелись старики и дети к старой усадьбе, смотрели как местная "комендантша" театрально падала в обморок прямо в сильные Погребайские руки. Гул стоял как на ярмарочном балагане, когда скупщик и торговец не сошлись в цене, так они такую полемику устроят, что опочивших стариков вспоминают, как те дули крутили друг другу в рожи за пуд соли. А Евдокия...каждый брался расспрашивать охающую, а та поди то закатывала глаза до бела и вскакивала на ноги боясь за подол юбки - оттопчут же грязными ногами, замызгают вычищенную сорочку черными от сажи руками. Стоит и ойкает, да за сердце хватается, а другую рученьку ко лбу прилаживает.